Мы провели более часа в любопытной беседе о его нововведениях, и я остался вполне довольным его необыкновенно ласковым приемом. В заключение паша сказал мне, что он всегда будет рад, когда я ему сделаю удовольствие его посетить. С этою новою ласкою, за которую я, конечно, обязан нашему генеральному консулу, мы распростились с знаменитым мужем. Мегмет-Али не говорит ни на каком другом языке, кроме турецкого; даже не знает языка нового своего отечества, арабского, и оказывает к нему пренебрежение. Он мне сам сказал, что он выучился читать и писать, когда ему было уже гораздо за сорок лет.
С этих высот развертывается один из великолепнейших видов в мире; под ногами вашими весь огромный Каир с своими бесчисленными куполами и минаретами; за ним обильные пальмовые рощи и ярко-зеленые сады разрезаны блестящею, неисследимою полосою Нила; на его берегах старый Каир с протянутыми от него водопроводами, Булак и Гизе, а в конце горизонта, среди мертвой желтой пустыни, синеют громады пирамид, резко обрисованные на лазури вечно ясного неба. Но какая мертвенность на юге и на востоке, когда вы взглянете с прилежащих к мечети стен! Груды нагих и раскаленных скал Мокатама; у их подножия целый город гробовых памятников, а еще далее необозримая пустыня, идущая к Суэйсу. Я снял отсюда первый вид, но только одну береговую часть Нила. Хаотическая масса Каира была мне не по силам.
Неподалеку от дворца Мегмета-Али находится знаменитый колодец, иссеченный в скале на 40 сажен в глубину, при 6 саженях в окружности. Его называют также по имени султана Саладина, Иосифовым. Этот тяжкий труд совершен для снабжения гарнизона водою. Неизвестно положительно, принадлежит ли эта работа времени Саладина или древнейшей эпохе, но мы знаем, что этот знаменитый султан принял все меры для укрепления Каира, при известии о высадке крестоносцев в Сирии. В эту пропасть спускаются по ступеням, высеченным в скале спиралью. Этот спиральный спуск образует во всю глубину вокруг отверстия галерею, освещенную на некоторых расстояниях боковыми арками. Надобно дойти до половины спуска и взглянуть из-под аркады вверх и вниз, чтоб судить вполне об этом труде. На самом дне уродливые буйволы не перестают вертеть огромное колесо, подобное Иксионову, накачивающее воду. Арабы показывают тут один ниш, где провел жизнь и умер один из их саитонов, к которому ходят на поклонение. Несколько далее видна в стене закладенная пещера. Мой проводник рассказывал мне одно повествование, напоминающее восточные сказки; по его словам, один из колодезных буйволов проник в эту пещеру, а араб, которому принадлежал буйвол, последовал за ним, чтобы его вывести; но животное все от него удалялось и наконец завело его в неисходимый лабиринт, где и по сю пору они путешествуют. Рассказчик прибавил, что этою пещерою можно пройти в Сирию и что дорога известна была только тому сан-тону, который здесь некогда жил.
В цитадели заключается арсенал, литейная, пороховые магазины, небольшая типография и, сверх того, зверинец, где всегда есть несколько львов и тигров, а иногда и гирафы. Тут же тюрьма в глубине скалы, в вечном мраке.
Мы уже несколько ознакомили читателей с улицами Каира. Можно сказать, что только одна улица имеет некоторую обширность и правильность, та, которая идет от площадки мечети султана Гассана на площадь Румелие, перед цитаделью; все прочие так тесны, что дома, украшенные бесчисленными решетчатыми балконами в виде клеток, касаются друг друга верхними этажами, так, что с одного балкона на другой можно почти коснуться руками. Улицы не мощены, но в этом нет надобности потому, что дожди чрезвычайно редки и притом мостовая была бы неудобна для верблюдов. Должно заметить, что все улицы в таком тесном и обширном городе содержатся очень опрятно и всегда тщательно выметаются. В самое жаркое время года прогулка по улицам приятна; они почти всегда в тени, особенно базарные улицы, над которыми везде раскинуты полотняные и крашеные навесы с одного дома на другой, и пестрота этих навесов нравится взору. В базарах Каира лавки устроены по обеим сторонам улицы, на возвышенных парапетах, и похожи на раскрытые шкафы, в которых лежат на полках товары, а в дверях сидят с трубкою во рту, поджавши ноги, молчаливые купцы. По вечерам базары живописно освещены висящими фонарями из масляной бумаги, иногда разноцветной. По нужно судить о богатстве хозяина по выложенным товарам, которые вообще очень посредственны, все, что есть лучшего, хранится у него под замком, и он выказывает их только по требованию для того, что бы не обольщать алчности городской полиции.
