— Бензина нам наверняка хватит, — убеждали мы друг друга в правильности своих расчетов. — 55 литров в баке, четыре канистра по 20 литров и четыре запаянных жестяных бидона по 18 литров. Всего 207 литров бензина. При нормальном расходовании этого хватило бы на 1700 километров.
— По песку расход будет больше, может быть 15, а то и 20 литров на 1000 километров. Но и в этом случае нам должно хватить, даже если в Вади-Хальфе не оказалось бы ни капли бензина…
В волнах Нила у Асуанской набережной покачивается отражение молодого месяца. Его тусклый свет отражается от гребней мягкого песка на противоположном берегу.
За дюнами нас ждет пустыня, тихая, таинственная, незнакомая…
Было прохладное утро, утро в пустыне 24 октября.
У солнца не было времени для торжественного театрального выхода, и оно отказалось даже от карминового ореола, с которым вчера укладывалось в песчаные перины на противоположном берегу Нила. Поспешно вышло оно из-за агатового края горизонта и быстро побежало по бархатистым пескам, размягченным долгой теменью и влажной глазурью ночи.
Пустыня была, как четырехнедельный львенок: такая же светло-желтая, такая же безвредная, такая же игривая. Это львенок, который не догадывается, что к тому времени, когда солнце достигнет зенита, его неповоротливые ноги вырастут в могучие лапы с острыми когтями, а мягкий ротик превратится в кровожадную пасть.
Лучше было не ждать, пока утренний львенок вырастет в полуденную львицу.
Обе машины стояли перед фортом, готовые к старту. Мы хотели выехать в пустыню как можно раньше, чтобы проехать самый трудный отрезок, пока поверхность мягкого песка еще скреплена утренней росой. Однако мусульманский праздник Большой байрам внес решающую поправку в наши расчеты. Нам пришлось несколько часов ожидать начальника, пока он вернулся с богослужения.
Еще один час ушел на формальности, фотографирование и мудрые советы.
— Если вы доберетесь до Вади-Хальфы одни, я буду вынужден отдать приказ о вашем аресте за невыполнение правительственных предписаний. В случае, если вторая машина выйдет из строя, вы должны будете оставить ее экипажу достаточный запас воды и продуктов питания и возвратиться по собственным следам в Асуан, даже если это произойдет около самой Вади-Хальфы. Распишитесь, что вы приняли к сведению эту инструкцию…
Последние снимки, пожелания успеха, старт.
Внимательно следим за первой машиной, которая идет впереди на расстоянии 100 шагов. Мы опасаемся за ее низкий дифференциал и мягкие рессоры. Судьба этой машины отныне является и нашей судьбой. Проезжаем последние семь километров асфальтированной дороги, которая кончается на гребне Асуанской плотины. На протяжении двух километров разносится ритмичное постукивание машин, едущих по гребню водосливной плотины, которое тонет в гуле тысяч тонн воды, с оглушительным ревом низвергающейся в тридцатиметровую глубину. Последний контроль на другом конце плотины, и мы выезжаем на открытую местность. Мирек с компасом и картой на коленях так же внимательно следит за дорогой, как и Иржи, который ведет машину.
Крутой склон, перерезанный полосами песчаных наносов, глубокая занесенная долина, опоясанная двойным рядом плоских камней, новый склон, и вот перед нами сразу открывается бесконечная плоская пустыня. Совсем не такая, какую мы привыкли видеть в Тунисе, Ливии или Нижнем Египте. Небольшие каменистые бугры, песок, щебень, валуны и снова песок и камни. Ряд телеграфных столбов, показавшихся было за плотиной, побежал далеко влево, отняв у нас надежду использовать их как ориентир.
Сопровождающая машина вдруг начинает проваливаться, колеса отбрасывают каскады песка, машина скользит налево и — стоп. Мы быстро переключаем нашу машину на низшую скорость, даем газ и объезжаем восьмицилиндровый «форд». Но в следующий момент и колеса нашей машины безнадежно увязают в песке. С трудом разгребаем песок, поднимаем машины, подкладываем противопесочные пояса под колеса. Помогая друг другу, делаем пять-десять метров вперед, и снова машины садятся в песок по самые оси. Узкие шины «форда» зарываются в песок и там, где мы проходим хорошо. Снова и снова подкладываем брезент под колеса, преодолеваем несколько десятков метров и опять останавливаемся.
К двум часам дня мы проехали едва семь километров от плотины. Термометр показывает 42 градуса в тени. Солнце палило голову, минуты и метры заполнялись потом и терпением. Пустыня, этот утренний светло-желтый львенок, превратилась в львицу, подкарауливающую свою добычу. Она сбросила с себя длинные тени и облачилась в циничную ядовитую желтизну, которая жалит и при соприкосновении и при взгляде. Как раз в этом месте несколько раз застревал полковник Ле-Блан, после чего он возвратился, изменил направление пути и подался на восток от Нила. Мы не будем следовать его примеру. Выдержать!..
