Бегут километры, солнце уже клонится к западу, но массивные громады Гебель-Кассалы все еще следуют за нами. Еще и еще раз бросаем мы взгляд на эти величественные куполы, выросшие на границах Судана как противовес бесконечным песчаным равнинам и степям, из которых они поднимаются к небу. Их гладкие крутые склоны бросают перчатку самым отважным альпинистам. Несмотря на все усилия, центральная вершина гор Кассала была взята лишь один раз, хотя она на 250 метров ниже Снежки.[74]
За Кассалой дорога делится на несколько веток. Тут уж не поможет ни компас, ни карта. Перед вами на выбор несколько дорог, каждая из которых ведет в Тессеней, пограничный поселок в Эритрее.
С опаской выезжаем мы навстречу горам, которые могучим венцом заслонили от нас весь горизонт. В памяти еще слишком свежи безобидные склоны холмов в Северном Судане с бесчисленными пересохшими руслами, которые превращают дорогу в поле для военных учений с искусственными противотанковыми препятствиями. Кажется, что где-нибудь посреди этих гор дорога заведет вас в тупик, из которого не будет выхода.
На несколько минут нас задержала суданская стража в коротких юбочках, напоминающая шотландских волынщиков. Пограничники тщательно записали номер машины на обтрепанном листе бумаги и поставили нас в известность о том, что через три километра мы покинем территорию Судана. В голове промелькнули цветные кадры наших приключений: первый переезд суданской границы на севере, отчаянные блуждания по пустыне с двумя бутылками чаю в запасе, езда черепашьим шагом по скалистой местности, противопесочные ленты. Со страхом ждем, как-то нас встретит Эритрея.
«Татра» еще несколько раз подскакивает на размытых ухабах, и вслед за тем перед нами появляется дорожный столб. Самый обыкновенный дорожный столб. Но для нас он — первый после Нижнего Египта. За ним следуют первые метры твердой дороги с высокой насыпью, укрепленной против оползней, первые белые бетонные мосты, перекинутые через многочисленные глубокие вади. Первые безошибочные признаки того, что мы снова в одной из стран, где когда-то правили итальянцы.
Налево ответвляется дорога на Сабдерат, направо — на Тессеней. Колебаться не приходится ни секунды. Дорожный указатель с большими цифрами 34 и маленькими — 383 гласит: «Bivio Tessenei». Около 400 километров отделяет нас от главного города Эритреи Асмары, куда как раз прибыла комиссия из представителей четырех великих держав, чтобы решить судьбу одной из бывших итальянских колоний в Африке. Мы невольно вспомнили безупречное шоссе на африканском побережье, связывающее Тунис с Египтом, и что-то подсказывает нам, что в итальянских колониях, собственно, никогда не существовало дорожной проблемы. Дороги были чем-то само собой разумеющимся, даже если их приходилось создавать из ничего, пробивать в скалах и обносить предохранительной балюстрадой над стометровыми обрывами.
Километры бегут под гребнями гор с точностью хронометра. Здесь не нужно неотрывно смотреть на дорогу впереди и все время дрожать от страха за рессоры, шины и шасси.
Солнечные лучи на прощание ласкают круглые вершины Гебель-Кассалы, которые приветствуют нас из Судана, похожие на караван верблюдов, связанных друг с другом невидимой веревкой.
Судан окончательно прощается с нами.
В Тессенее нас приветствуют на хорошем итальянском языке эритрейские таможенники в гарибальдийских фуражках горных стрелков. Они порекомендовали нам перевести часы на час вперед и охотно показали дорогу к полицейскому отделению. Мы бы и без них нашли его, так как огромные указатели с надписями из призматических стеклышек не оставляют сомнений.
Потом мы протираем глаза от изумления: машина бесшумно въезжает на гладкий асфальт, напоминающий лучшие европейские шоссе на французской Ривьере или широкую ленту превосходной дороги в Марокко. Пальмы окаймляют шоссе, и лишь указатели с точным километражем говорят о том, что это не сон, что еще утром мы увязывали спальные мешки на степной траве, а затем глотали облака пыли.
В Тессенее у нас сначала возникло такое ощущение, будто мы на Диком западе США. Это типичное колониальное гнездо со всеми следами поспешного роста.
Домики, выстроенные из гофрированного железа, — явное наследство войны. Соломенные крыши. Кинотеатр — это собственно всего лишь бетонная будка для киноаппарата да высокая ограда, окружающая ряды скамеек. Шумит проекционный аппарат, а над головами у вас сияют звезды и темная мягкая, как бархат, африканская ночь отвлекает ваше внимание от старого примитивного итальянского фильма и уводит мысли куда-то далеко за кроны пальм.
