Аким гордо перешел на мою сторону стола, отодвинул меня в сторону величавым жестом и стал быстро снимать белые верха у фургонов. В тылу Северян хищно ощетинились десятки смертоносных стволов, и артиллерия Ханта и подразделения Ховарда были выведены из строя. Войска Южан перешли в атаку по всему фронту, и генерал Ли победил.
На подполковника Калиброва было жалко смотреть. Уже час он метался кругом ящика с песком, ставшего полем его позора, но любые его атаки разбивались о железные аргументы противников. В конце концов, подполковник должен был согласиться, что и технически и оперативно присутствие на поле боя данных подразделений, в данное время и с данным вооружением исторически и технологически возможно. Забыл сказать, что по нашему настоянию капитан предложил подполковнику сыграть этот бой на ящик коньяка. Мы обещали при этом, что если капитан проиграет, то оный ящик поставим мы. В общем, наши победили ихних…
Подполковник Калибров, конечно, не забыл, кто коварно внедрил фальшивый обоз на поле битвы и с нетерпением графа Дракулы, ждущего молоденькую девственницу, ждал экзаменов, но меня на них он не увидел, впрочем, как и Акима тоже. Мы к тому времени находились уже далеко от Москвы, и наши тамошние экзаменаторы находились от нас по другую сторону мушки.
М. РУДЕРМАН, 1936 год – лейтенант Акимов, 1974 год
Ты лети с дороги, птица,
Зверь, с дороги уходи!
Видишь, облако клубится,
Кони мчатся впереди!
И с налета, с поворота,
По цепи врагов густой
Застрочит из митральезы
Лузианец молодой.
Припев:
Эх, тачанка-алабамка,
Наша гордость и краса,
Арканзаская тачанка,
Все четыре колеса!
Эх, за жаркой Чаттанунгой
Мчался степью золотой
Загорелый, запыленный
Митральезчик молодой.
И неслась неудержимо
С гривой рыжего коня
Грива ветра, грива дыма,
Грива бури и огня.
Припев:
Эх, тачанка-лузианка,
Наша гордость и краса,
Каролинская тачанка,
Все четыре колеса!
По земле грохочут танки,
Вертолеты петли вьют,
Джефферсоновской тачанке
Оду летчики поют.
И врагу поныне снится
Дождь свинцовый и густой,
Боевая колесница,
Митральезчик молодой.
Припев:
Эх, тачанка-джоржианка,
Наша гордость и краса,
Тенессийская тачанка,
Все четыре колеса!
ХАЗБУЛАТ УДАЛОЙ
Навеяло…
В одном буржуазном порту, этак 4 июля 197* года, группа Советских "торговых" матрозен отмечала день варенья боцмана. В этом же кабаке за соседним столиком сидели Американские матрозен, бывшие, для разнообразия, Морпехами. Наши, после нескольких бутылей вискаря, грянули любимую песню боцмана – 'Хазбулат удалой, где ж ты бросил коня…'. Морпехи, услышав мотив, встали по стойке смирно, положив правые руки на грудь. Мы, придя в восторг от такого уважения к Русской культуре, послали им две бутылки Скоча, одномоментно и встречно от них тоже пришла бутылка. Естественно, пришлось сдвинуть столы. Я произнес прочувствованный тост, про то, что рад тому, что простые Американские Энсины хорошо знают и уважают Русскую культуру и фольклор. На что Энсины возмущенно заявили, что это они в восторге от знания польскими матрозен Американских реалий и уважения их к САСШ и их традициям. Мы были сильно удивлены. Ну, ладно, что Американцы приняли нас за Поляков, не привыкать, все-таки дикий они народ. Но какое-такое у нас уважение к ихним традициям?
Как выяснилось в процессе дальнейшей беседы, сегодня был Главный Американский праздник – "День независимости", но это было еще не все… Гимн США имел ту же мелодию, что и Русская народная песня – "Хазбулат".
Дурят нашего брата!
А боцмана после этого, почти полгода все звали Абрам Линкольн.
КУКЛА СУОК, КАК СИМВОЛ ТЕОРИИ ЗАГОВОРА.
