Физик Жан-Норбер Рабемахафали, тоже приблизительно мой ровесник, оказался совсем не таким, как я его себе представлял. На веб‐сайте LinkedIn я видел его фотографию: курчавые волосы, африканские черты лица, как у племен с побережья. На фотографии он выглядел деловито-угрюмым, и мне показалось, что это выражение лица вполне соответствует тону его писем. Реальный Жан-Норбер предстал полной противоположностью виртуального: смешливый и по-малагасийски мягкий в обращении (эта деликатность многих гаси — по контрасту с африканской экспансивностью — бросается в глаза; кажется, по манере общения малагасийцы куда ближе к людям из Юго-Восточной Азии, чем к африканским соседям). В то первое утро в госпитале Равуаханги Андрианавалуна, когда мы обсуждали план совместной работы, Жан-Норбер поминутно зевал и тут же, хихикая, извинялся: «Просто у нас с женой три месяца назад мальчик родился. По ночам голосит, папе спать не дает. Прошу… ууах… прощения…»
