Правда есть еще одна теория, совсем уже неправдоподобная. Теория эта гласит, что город Масвинго когда-то был центром могущественного государства Мономотапа. А государством этим правили амазонки. Другими словами в государстве этом царил матриархат. Вот тогда-то и был построен таинственный Зимбабве. Местное племя каранга, которое в настоящее время проживает неподалеку от руин, называет этот город Мамбахуру, что в переводе означает «дом великой женщины». Матриархат в Африке до сих пор силен во многих странах, но я не настолько в теме, чтобы отнимать у читателя драгоценное время. Если кого-то интересует проблема матриархата в истории человечества, то настоятельно рекомендую прочитать книгу Эдуарда Тополя «Женское время». Там и про Мономотапу кое-что сказано.
Что еще можно сказать про таинственный Зимбабве? Там на вершине высокой стены были найдены изображения какой-то птицы. Изображения эти были не объемные, не в 3D, а плоские, как бы птица в профиль. Этакие горельефчики. Эти птички в отличие от кирпичей были сделаны из мягкого мыльного камня. Однако сохранились они не хуже строений. Одна из этих птичек стала символом былого величия государства и покровителем нового независимого Зимбабве. Птичка эта красуется на гербе нового государства, на его флаге и на денежных купюрах, которые уже давно не стоят даже той бумаги, на которой они напечатаны. Видимо, талисман был выбран неверно. Как Древнему Зимбабве птичка процветания не принесла, так и с современным сыграла такую же злую шутку. А может быть, все гораздо проще? Может быть, птичка приносит удачу лишь тогда, когда у власти стоят женщины, и жестоко мстит мужчинам? Об этом как-то никто пока не подумал. А что если попробовать копнуть именно здесь?
ПАКА
– А это наша Пака, она убирается на первом этаже, то есть на представительской части резиденции. Прошу любить и жаловать. Думаю, вы подружитесь. – Сказал муж, когда мы поравнялись с толстой смуглой мальгашкой, сияющей как начищенный самовар то ли от счастья лицезреть меня, то ли от какого-то местного крема типа сапожной ваксы.
Муж вел меня вдоль строя прислуги, выстроившейся для приветствия новой хозяйки. Он сам приехал на Мадагаскар на месяц раньше и уже успел понять, кто из них чем знаменит, а вот мне еще предстояло изучить особенности местного контингента, так сказать, «с погружением». Первое впечатление от мальгашей было замечательное: они все мне улыбались, как мне казалось, искренно, а после нашей российской суровой действительности, где каждая улыбка на вес золота, я расслабилась и свято уверовала в то, что они все действительно мне рады. Но мое состояние эйфории длилось не долго. Очень скоро они дали мне понять, что улыбка это такой же товар как хлеб, чулки и бензин, за который надо платить. Улыбнулись они мне авансом в день моего прилета, а расплачивалась я за их приветливость потом довольно долго.
Каждый раз, как я выходила в сад одна, ко мне тут же из-за кустов неслышно подкрадывался кто-либо из прислуги и начинал свое скорбное повествование о заболевшем ребенке, о старушке-матери, о сбитом машиной брате, которым срочно требуется медицинская помощь. Я по доброте душевной давала им какие-то деньги, прекрасно понимая, что на серьезное лечение в госпитале этого явно недостаточно, но они успокаивались и дня на два оставляли меня в покое. А потом все повторялось сначала. Только тяжело болел уже какой-то новый родственник. Я поняла, что гулять по саду мне не дадут. Жаловаться мужу мне не хотелось, поэтому я просто перестала выходить в сад одна. Дышать свежим воздухом я теперь стала сидя на балконе, благо он такой большой, что там можно было и немного походить из угла в угол. Сад, с его клумбами, куртинами и альпийскими горками, по которым у меня чесались руки, остался несбыточной мечтой. Но, как говорил незабвенной памяти писатель Виктор Астафьев, самая заветная мечта всегда должна быть несбыточной, иначе пропадет жизненный стимул. Когда все, о чем ты мечтал, сбылось, то, вроде бы, и жить уже не для чего.
Потом из рассказов людей, проживших на Мадагаскаре не один год, я поняла, что очень правильно сделала, сократив общение с местной прислугой до минимума. Все-таки Азия есть Азия. Нам простодушным русским трудно понять, как можно одновременно дружелюбно улыбаться и строить коварные планы по вытрясению денег из того, на кого твои улыбки направлены. Один старенький дедушка, господин Тихомиров, который оказался племянником нашего прославленного скульптора Веры Мухиной, рассказывал, как милые улыбчивые садовники зверски убили его тещу, которая из-за плохой погоды поленилась отвезти свою пенсию в банк и оставила ее дома всего на одну ночь.
