Пора Луиша посылать послом в одну из европейских стран. Но вот, куда его посылать, я никак не мог решить.
В Россию? Нет, время ещё не пришло. Во Францию — не смешно! В Англию? Чтобы его там взяли в заложники?! В Испанию? Бесполезно.
Оставались Германия и Португалия. Германия? Сомнительно… что-то они «мутят» своими намёками. Получат ноту от МИДа Франции, и выдадут несчастного Луиша Амоша, а те его, с удовольствием, казнят.
В Португалию? Логично, но, наверное, также бесполезно, как и в Германию, несмотря на то, что Луиш — португалец. Остальные страны, я вообще не рассматривал, это всё мелкие игроки, годные только для мелких закупок оружия. Денег с них не стрясёшь. Оставалась ещё Голландия. Но, подумав, я отмёл и её.
Война Англии с бурами была не за горами, но больно странная она была, и кто там прав, кто виноват, не совсем было ясно. Да и буры, ещё те националисты, а к неграм относятся, как к больной собаке. Рыпнется, убьют, а так гавкает, и ладно. Кто же у нас остаётся из сильных игроков, Япония, ха-ха три раза. Об остальных жёлтых державах нечего и думать. Индусы могли прислать людей за деньги, а мне денег и самому не хватает.
Остаётся одна страна, не вышедшая ещё на мировую арену, но зато, просто со сказочными стремлениями, и глобальным самомнением, ещё находившимся в зачаточном состоянии. Их бизнес проникал везде, куда можно, и куда нельзя. Европейские державы выкидывали его из дверей, а он лез в окна, или через дымоход. И пока ещё не сросся с бывшей метрополией, на почве глобализма и англо-саксонского чванства. Вот там меня и могли ждать перспективы, тем более, и связи уже были налажены.
А уж промышленное производство, там было, как бы, не лучше, чем во многих странах, и гораздо лучше, чем в России. Значит, надо искать выходы на северян. Как там они сейчас называются? САСШ, кажется. Вот и поиграем в сасшки. Чур, я играю чёрными, а они, конечно, белыми, но доска разделена на два цвета, значит, и шансы поровну.
Решено, поедет Луиш в Америку, а там и я подтянусь. Пусть подтянет там свой английский, а я вспомню. Но поедет он не сейчас, а чуть позже, когда я выкину французов в Атлантический океан. Ждите, я приду, и всех вас … выкину, в общем.
На следующий день, после ухода казаков, и части коптских священников, я устроил смотр своим войскам. Построившись на учебном полигоне, уже почти стройными рядами, посотенно, они прошли мимо меня торжественным маршем, высоко подкидывая ноги, проделывая, просто немыслимые, для европейцев, па, и напевая при этом, в их понимании, конечно, строевую песню. У каждой сотни оказалась своя, что было для меня сюрпризом. Но, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы воевало. И воевало хорошо.
Ко мне вернулись все мои отряды, бродившие везде, по моим приказам. Сейчас, в общем строю, стояли все сотни. Благодаря трофеям, я вооружил винтовками около двух тысяч человек, остальные были вооружены холодным оружием. Пятьсот человек я отдал в подчинение Момо, в качестве спецназа, которым и оружие выдавать было грех, загрызут одними зубами. И около восьмисот человек были иррегулярными войсками, состоявшими из разноплеменного сброда.
Тысячу, вооружённых винтовками, я отдал расу Куби, а чуть меньше тысячи — Ярому. Пора было планировать поход на Южный Судан, и захватывать его полностью, с поддержкой, или без поддержки Эмин-паши, к которому я относился с большой опаской. Вот предатель он, предатель, по очкам его бесстыжим, вижу. Но, посмотрим.
Обратный путь Феликса фон Штуббе был намного легче. Шагая налегке, со своими людьми, он погрузился обратно на плоты, и двинулся по реке обратно. Пока они плыли, ничего особенного не происходило.
Плескалась рыба. Из мутной воды смотрели на них выпуклые глаза крокодилов. В прибрежных зарослях возились гиппопотамы, и визгливо кричали водные птицы. На, склонившихся к реке ветвях деревьев, шумно возились разноцветные попугаи и вёрткие обезьяны, сбрасывая вниз помёт, куски разгрызенных плодов, и скорлупу орехов.
Природа жила своей жизнью, авантюристы — своей. В том, что он авантюрист, Феликс не сомневался. Так сложилась судьба. Старший брат, совсем недавно получил уже подполковника, и растил двух замечательных дочек, а его… жизнь, как корабль в море, постоянно кидала, из стороны в сторону. Сначала это было из-за юношеской наивности и максимализма, потом, от завышенного самолюбия и надежд.
Неудовлетворённость своей жизнью, понимание своих достоинств и выдающегося ума, не прилагаемого ни к чему стоящему, разрушало его как личность, и, в конце концов, толкнула в объятия опасных приключений, с головой захвативших его.
