Вчера капитан затеял поднять весь экипаж на большую приборку, хотя судно иностранное, экипаж смешанный, традиции большого советско-российского флота утрачены. Кому это надо? Контракт. Начнется приходом на борт и закончится через строго определенный период. Нужна нам эта коробка? Эта тюрьма в океане? Нет. Это просто плавучий станок, выплевывающий нам в морды порцию валюты к окончанию контракта. Но капитан начинает с воспоминаний детства:
— Я, — говорит, — помню, что жили мы в гарнизоне. Каждый день играли с пацанами в войну: время послевоенное в Севастополе. В кустарнике были у нас окопы и штаб, шалаш из веток. Отец мой проходил как-то раз мимо, шел из части домой, увидел, спрашивает:
— Ну, сын, показывай, где тут твоя позиция? А что это окопчик у тебя мелковат? Лень копать? Или не учили окапываться? Или товарищами не дорожишь? Ведь убьют тебя в таком окопчике, а товарищам твоим, без тебя, меньшим числом воевать придется? Под пулями.
— Так мы, — пытаюсь объяснить, — только на минуту окопались, сейчас в атаку пойдем, зачем мне окопчик?
— Зачем? Затем, сынок, что и в окопчике жизнь, что и одна минута — большой срок, когда это, может быть, последняя в жизни минута. Потому, должны быть в этой минуте и этом окопчике место безопасное и уютное для винтовки, гранаты, минутного сна или минутной беседы с товарищем, который на эту минуту к тебе заползет. А как же? Твоему товарищу — это о тебе память! Твоей собственной жизни — дорогие мгновения! Хоть во сне, хоть в атаке, а нельзя «на бегу и кое-как» свою жизнь жить. Только — «хорошо и самому памятно». Тогда и минута — «года перетягивает». Так-то, сын. Понял?
— А вы говорите: контракт, восемь месяцев только. Только? Аж, восемь месяцев! Можно их как в тюрьме, а можно — как в родном доме. От нас зависит. Можно считать, что коробка железная, гроб плавучий. А можно — живое судно, живой дом. Как будем?.. Есть моряки-прогонщики, которые только гоняют суда из порта в порт, «прогоняя контрактное время». Есть моряки, которые живут на борту вместе с судном, слушая его вздохи, хромая и ударяясь вместе с ним на океанской волне, чувствуя его силу и возраст. Они одушевляют железо, дружат и старятся вместе с ним.
…На мостике капитан часто напевает в полголоса, совершенно не заботясь о том, хорошо или плохо его исполнение. Поет, как говорится, для себя. Для души. Репертуар совсем уж древний: романсы, морские и военные шлягеры, типа: «Мы вышли в открытое море, в суровый и дальний поход… «Я знаю, друзья, что не жить мне без моря, как море мертво без меня…». Или начинает излагать собственные соображения о трудностях и специфике морской службы:
…Самая большая беда, с которой приходится сталкиваться каждый день, — это нежелание учиться, нежелание ломать стереотипы, лень думать…
…Что отличает, на мой взгляд, командира от рядового: ответственность!
…Качества достаточные, как мне кажется, для определения кадровой перспективы комсостава: От младшего (третьего) помощника я требую исполнительность и желание! …от второго помощника — стабильность, предсказуемость и надежность. В работе и отдыхе! …Старший помощник, на мой взгляд, — организованность! Старпом, который сам себя организовать не может, никакой экипаж и никакую службу не организует. Не сможет! Особенно важно — организация собственно отдыха. Так жизнь устроена, что в работе она нас выстраивает по стойке «смирно!», и мы крутимся, сутки и более, пока ситуация не будет разрешена благополучно. Отдых, когда на него только пара часов или двадцать минут позволительны, требует огромных усилий и самодисциплины. Это трудно. Это удается не всем.
…Капитан! Что требуется от капитана? — умение видеть главное и не отвлекаться на мелочи. Чувство «слабого звена», которое вот-вот порвется. Жизненная ориентация, внутренняя организованность, здоровье! Дай Бог, здоровья! Только тогда можно, если не разглядеть, то интуитивно почувствовать, что сегодня самое главное — принять груз, а завтра — поздравить моториста или боцмана с днем рождения! Только здоровый, во всех отношениях, капитан может думать и беречь силы экипажа и судна.
Перед подходом к берегу или путям интенсивного движения, капитан повторяет и повторяет свои «излюбленное и выстраданное». Я записываю:
«Судовождение, буквально — манера управлять судном, отражает характер судоводителя: не мешать другим. Ты не один на морской дороге. Не озадачивать другое судно, вести себя предсказуемо. Управлять только своим судном, не диктовать правила и условия другим судам. Не насиловать машину и судно, не прессинговать людей командами. Не «лихачить» на дороге, не пренебрегать опасностью, не рисковать и не создавать рисковые ситуации другим. Все вместе это выражается коротким морским правилом: «Не подставляйся и не подставляй других!».
