— Пассажиры приглашаются на выход, — сказала стюардесса.
— Счастливо вам! — напутствовал добродушный сосед.
«Не пропадем, Данька!», — прошептал Петруха, поддерживая.
«Пойдем», — мысленно успокоил себя Данил и поднялся навстречу другой жизни.
Москва встретила дождем. Шумом ревущих авиатурбин. Русским голосом авиаобъявлений, и русским порядком, сразу заметив Данила и выделяя его в категорию уязвимых:
— Гражданин! Вы почему по этой дорожке пошли?
— Это же зеленый коридор, — заулыбался бывший полярник.
— Зеленый коридор — это не для вас. Понятно? Вернитесь и идите, как нормальные люди.
— А тот, впереди пошел.
— Это депутат.
— А как вы определили, что я нормальный, а то пошел депутат?
— Умный? Давно на Родине был? Поговорить хочешь?
— Хочу, конечно, — я с Антарктиды.
— Примороженный? Сейчас согреем.
— Уже не хочу.
Беду Данил чувствовал нутром, но теперь только не мог понять, откуда она: беда чувствовалась со всех сторон, как нарастающий снежный заряд. Милиционеры косилась на него и что-то говорили в свои радиостанции. Таможенник завел в кабинку и заставил раздеться. Выворачивая носки, Данил вспомнил, как провалился в полынью и переобувался на заснеженном льду, приплясывая от колючего холода, и радуясь, что легко отделался. Таможенник, когда отпускал его, имел вид недоуменно-расстроенный, будто перепутал собственные карманы.
Настоящая беда ждала в багажном отделении. Высокий, лобастый, рукастый таможенник в такой яркой форме с погонами, что было непонятно, как он умудряется вставать, наклоняться, щупать, смотреть, выворачивая голову, и не запачкать новенький китель, этот «рукастый от сохи, и в форме» спрашивает:
— Что там? — показывая на драгоценный институтский груз.
— Лед.
— Вскрывать будем?
— Зачем?
— Затем, что взвешивание груза подтверждает только вес тары. Там что — лед или воздух?
— Воздух?! — Переспросил с ужасом, осознавая катастрофу. С этого момента он начал постепенно осознавать, что его возвращение не так благостно. «Танец не складывается, — как сказал бы его самолетный попутчик, — не поскользнись, герой…». Данил решил поиграть с таможней:
— Согласен. Там воздух.
— Антарктический?! — уточнил таможенник, явно издеваясь.
— Антарктический, — прошептал.
— Но пошлину будем брать, согласно веса, указанного в отправных документах. Понятно?
У молодого ученого поехала крыша, и он сам не понимал, откуда он знает такие слова:
— Пошлина?.. Почему так дорого?
— Приехали. Тебе объяснять, что ли? Потому что это Москва — самый дорогой город мира.
— А по-другому нельзя? — Данилу показалось, что этот вопрос произнес Петруха, наблюдая и посмеиваясь где-то рядом — подсмотрщик.
— Можно. Имеем нарушение Правил международных перевозок: вместо задекларированного в документах груза «лед антарктический» обнаружен другой груз. Контрабанда?! Статья…
— Это лед! Геологический образец! Уникально ценная собственность!
— Уникально ценная? А где разрешение правительства страны на вывоз?
— Это из Антарктиды. Антарктида находится под защитой ООН.
— А санитарное разрешение где? Может быть этот лед отравлен радиацией или антарктической малярией?!
— Малярией? Разве бывает антарктическая малярия?
— У нас все бывает. Деньги есть?
— У меня?
— А у кого же еще?
— Зачем?
— Платить! За вес! За отсутствие разрешения на вывоз, разрешения на ввоз, санитарного сертификата, сертификата происхождения груза… За контрабанду.
— Какую контрабанду?
— Несоответствие…
