Борис был в числе тех, кто нёс носилки с раненым к санчасти. Замбах всю дорогу пытался петь беззаботную кабацкую песенку. Он делал это, чтобы скрыть, как ему хреново. Поляк был весь в крови. Разрыв зенитного снаряда послал несколько шрапнельных пуль ему в спину, в бок и в бедро. К счастью жизненно важные органы не пострадали. Правда, лётчик успел обгореть.
Оперировали поляка в санчасти авиабазы. После того как с «Пана Поручика» стянули лётный комбинезон, хирург извлёк пули, зашил раны и обработал ожоги. Анестезии не было. Пачки с нужными ампулами пропали. Это выяснилось перед самой операцией. Доктор подозревал африканскую обслугу. На здешнем «чёрном» рынке лекарства стоили баснословные деньги, и местные рабочие часто их воровали, даже сейф несколько раз взламывали.
Взбешённый доктор пообещал найти того, кто это сделал и лично отрезать ему руку за воровство. А пока Борису и нескольким другим добровольным ассистентам пришлось удерживали раненого на операционном столе. В то время как хирург копался в его ранах инструментом Замбах изо всех сил старался сдерживать стоны, продолжая во всю глотку распевать песенки и травить самые похабные анекдоты. Потом он признался, что боль во время операции была сильнее, чем в момент ранения.
К счастью для Нефёдова огонь не успел серьёзно подпалить его собственную шкуру. Хотя даже среди пожарных и зевак имелись получившие ожоги. Но смельчакам, как известно, везёт.
После всего испытанного Борис устроил себе баню в старой бочке из-под бензина. Он скинул себя сильно обгоревший комбинезон и залез в металлический цилиндр с водой, установленный на костре. Всё было устроено примитивно, но по местным условиям выглядело абсолютной роскошью. Сидя разморенный в тёплой воде Нефёдов любовался на заходящее солнце. Наступало его самое любимое время в здешних местах – сумерки. Окружающий пейзаж расцвечивался мягкими лирическими красками, даже птичьи голоса из ближайшего леса отдалённо напоминали расслабленные неаполитанские серенады.
К бочке подошёл Макс Хан и коротко сообщил:
– Решено дать тебе эскадрилью. Поздравляю!
Сказав это, немец сразу ушёл по своим делам.
Нам не дано знать своего будущего. А то бы Хан наверняка поразился, узнав, что готовит себе таким образом приемника, который вскоре заменит его на месте командующего Легионом…
Через несколько дней к Борису в номер заглянул Замбах. Дело было вечером. Весь в бинтах и пластырях, прихрамывая на одну ногу, поляк тем не менее держался бодрячком. Вёл он себя с загадочной многозначительностью, словно узнал про Бориса нечто очень важное. С собой визитёр принёс бутылку скотча. Нефёдов достал из холодильника банку рыбных консервов, сыр.
Замбах разлил спиртное по бокалам. И неожиданно произнёс:
– Я сразу почувствовал в тебе русского! Вчера, вытаскивая меня, ты так матерился, что я удивляюсь, как остальные не поняли, кто ты есть таков.
Разговор сразу пошёл откровенный.
– Вообще-то большинство поляков не любят вас – москалей. Но я другое дело.
Замбах рассказал, что сам происходит из старинного казачьего рода. Один его предок – запорожец был захвачен поляками и сожжён в медном быке вместе с полковником Заливайко. Другой же верой и правдой служил шляхтичам, за что получил от польского короля дворянство. Этот предок-казак по доброй воле переметнулся к полякам и сделал карьеру не только благодаря личной храбрости. Смуглый худощавый красавец с огненными глазами, гордым взором и воинственными усами очень нравился польским дамам, среди которых попадались даже аристократки. Тайные вздыхательницы ссужали ухажёра деньгами, дарили ему кафтаны на соболях с алмазными запонками, оружие в драгоценных оправах.
Сохранилось предание, что один польский магнат, застав предприимчивого запорожца со своею женой, приказал облить голого ходока дёгтем, обсыпать пухом, привязать верёвками к дикой лошади и пустить в степь. Неизвестно какой случай спас предка Замбаха от неминуемой смерти, но, согласно преданию, охоту соблазнять чужих жён и дочерей это происшествие у него не отбило… Замбах очень гордился обоими своими предками.
Борис же лишний раз убедился, что авантюристами случайно не становятся. Зов крови не позволяет им осесть на одном месте и повести размеренную жизнь. В каждом профессиональном искателе приключений присутствует пассионарный ген норманнов-завоевателей, «отцов-основателей», конкистадоров, золотоискателей и прочих искателей приключений, богатств и титулов.
– Как и мой пра-пра-прадед, я тоже люблю женщин, выпивку и деньги, – разъяснил Замбах. – Но даже за все деньги мира и за ночь с первой красавицей я не предам друзей… Вчера ты помог мне, и я этого не забуду. Возьми меня в свою эскадрилью, не пожалеешь…
Замбах пил, и Борис не отставал. В комнате плавал дым американских сигарет. Из приёмника лилась задушевная мелодия. Опьянев, «Пан Поручик» поднял на Бориса мокрые глаза и мрачно проговорил:
– И всё-таки не могу простить вам, русским, что вы отняли у меня Родину. Мало вам Украины, вы и Польшу подмяли…
Возникла неловкая пауза.
