— Все мои нервные клетки переплетаются, — попыталась прояснить Мила. Хотя и это полностью не объясняет ее состояния.
— Значит… — Рич выглядел совершенно пораженным, — лангуст, как вы его видите, личность?
— Да. Что-то вроде самовлюбленного человека.
— И все лангусты такие?
— Нет. Только тот, что у вас в холодильнике. — Мила засмеялась. Она всегда смехом преуменьшала свое состояние, чтобы не ставить других в неловкое положение.
Он нагнулся к ней и спросил:
— А риф?
— Самодовольный. Но это не назовешь неприятным самодовольством. Небо, с другой стороны, тщеславное. Облака честолюбивы. — Она огляделась, словно ища в окружающих вещах вдохновения. — Ваш холодильник загадочен.
Рич заморгал:
— Вам не нравится небо?
— Я не люблю стремления к славе. Но я не выбираю того, что чувствую. Просто… это есть.
Он так долго и пристально смотрел на нее, что Миле сделалось неловко. Наконец нижняя губа у него дрогнула, и он произнес:
— Да, в небе чувствуется некоторое тщеславие. Вся эта бескрайняя синева…
Сладкая вата на мгновение окутала Милу и растворилась в воздухе, улетев с судна. Он, по крайней мере, относится спокойно к ее необычности. Такое бывало не всегда, когда она признавалась людям в своей необыкновенной способности воспринимать окружающий мир.
— А как насчет катамарана? — помолчав, спросил он. — Ничего интересного?
Она поджала губы и опустила глаза.
— Рич, я не аттракцион.
— Простите. Нет, конечно. Я всего лишь хочу свыкнуться с этой вашей особенностью. Я никогда не встречал…
— Человека с синестезией?
Он прикусил губу и наморщил лоб.
— Все это звучит как научная фантастика.
— Братья называют это моей «сверхсилой». — Она не чувствует себя сильной. Иногда совсем наоборот. — Я до одиннадцати лет даже не знала, что другие люди видят мир не так, как я.
Рич наполнил их бокалы.
— Вы говорили о сверхчувствительности? Вы поэтому так напряглись, здороваясь со мной за руку?
Милу бросило в жар. Он, выходит, заметил? А вдруг заметил ее другие реакции на него?
Неловкость росла.
— Кого-то нового я могу воспринимать спокойно, а кого-то нет. — Она не собирается за это извиняться.
Рич внимательно посмотрел на нее.
— Это, должно быть, нелегко.
Спина у нее моментально выпрямилась. Она очень хотела, чтобы к ней относились как к нормальному человеку, но еще сильнее — чтобы ее не жалели. Мила сделала большой глоток вина.
— Мои вопросы вас расстроили?
— Я не… Я не говорю об этом с незнакомыми людьми. Только когда хорошо знаю человека. Людям обычно либо любопытно, либо они не верят. Никто ни разу не сказал, пожав плечами: «Оʼкей. Хочешь еще сэндвич?»
Как же она этого ждала.
— Спасибо, что сделали для меня исключение. — Рич посмотрел Миле прямо в глаза и подвинул к ней блюдо с закусками. — Еще сэндвич?
У Милы перехватило дыхание.
— Рич, почему на самом деле вы здесь? — внезапно для себя спросила она. К чему спрашивать? Ее работа — показать ему местность, и все. Но что-то подталкивало ее задать этот вопрос. И не только желание сменить тему разговора. — Я в любом случае собираюсь почитать о вас онлайн, так что лучше скажите сами. Вы девелопер?
Он поерзал в кресле и ответил не сразу:
— Вы недолюбливаете девелоперов?
— Я была гидом у многих из них. Они целыми днями рассказывали о своих грандиозных планах по застройке района, а после я их больше не видела. Интересно, вы такой же?
Вообще-то она не очень рассчитывает снова увидеть его. Неужели не рассчитывает?
— Никто из них не вернулся?
— Кто-то недооценил отдаленность района или сколько времени займет проект. А большинство понятия не имели об ограничениях на допуск к строительству.
— Ограничения? — переспросил он, потягивая вино. — Звучит серьезно.
— Формально вся земля до Национального парка находится под контролем трех местных фермеров-овцеводов в пожизненном найме. Если кто-то захочет утвердиться в этой части Морского парка, он должен обойти стороной владения Досонов. А это никому не удавалось. — Мила наклонилась к Ричу. — Хотите по-честному? Если у вас планы по застройке, то лучше сразу от них отказаться.
С чего это вдруг она дает ему совет? Лишь потому, что он отнесся к ней по-доброму и угостил ланчем? И выглядел так привлекательно в пляжных шортах?
Голубые глаза изучали ее.
— Досоны, судя по всему, являются препятствием.
— Благодаря им берег вокруг Корал-Бэй не усыпан шикарными курортами, которые пытаются вторгнуться в зону Всемирного наследия. Досоны — последний оплот. В моих глазах они — герои. Тем не менее эту защиту могут пробить.
Рич приветственно поднял бокал:
— В таком случае за Досонов.
Она, кажется, сказала лишнее? Но ничего такого, что ему уже не было известно или что он вскоре выяснит. Хотя…
У Милы кожа вдруг покрылась пупырышками.
— Вам холодно? — удивился Рич, потому что солнце стояло еще высоко.
Мила покачала головой:
— Да нет. Это… словно шарикоподшипники по телу.
Ричу хотелось поверить, что подшипники имеют отношение к ветру, взлохматившему пряди длинных темных волос Милы, а не к ее суперсенсорности.
