Она прострелила его взглядом, и он понял, что рискует показать себя знатоком первых поселенцев австралийского Кораллового побережья. Это неминуемо приведет к вопросу, почему он интересуется историей этой области. А интересуется он потому, что ему необходимо изучить аспекты, связанные с охраной окружающей среды этого района. Он хотел в точности знать, с чем столкнется в будущем, где возникнут задержки и трудности.
— Это семья моей матери, — уточнила Мила.
— Но вы не только бейюнгу? Вы, кажется, сказали, что ваша фамилия Накано?
— Мой дед с отцовской стороны был японцем.
Рич вспомнил, что читал о том, какой получился культурный сплав, благодаря буму в торговле жемчугом.
— Это объясняет ваши черты, — произнес он, глядя на ее лицо.
Она покраснела и сказала, кажется, первое, что пришло ей в голову:
— Семья его жены приехала из Дублина — это лишь добавило сложностей.
Любопытно, что она считает свое национальное многообразие сложностью. В бизнесе многообразие — это сила. Первое, что он сделал после смерти отца, — это расширил инвестиции «Весткорпорейшн», чтобы не класть все яйца в одну корзину. Теперь «корзин» у него тридцать восемь.
— Что же дала вам ирландская бабушка? — Рич бросил взгляд на темные локоны Милы. — Ведь не рыжие волосы…
— У одного из моих братьев — рыжие. — Мила подняла очки на лоб. — Но у меня глаза бабушки.
Точно. Десять лет назад Рич впервые прыгнул с каната вниз с утеса. У него тогда сильно перехватило дыхание. И то же самое он ощутил сейчас, когда густые темные ресницы Милы затрепетали, и он увидел классические кельтские зеленые глаза. Возможно, в них самих и не было ничего особенно примечательного, но в сочетании с гладкой смуглой кожей это выглядело на редкость поразительно. Предки Милы определенно оставили завораживающее генетическое наследство.
Он едва нашел силы, чтобы выговорить:
— Вы — ходячая реклама культурного многообразия.
Кофейного цвета щеки потемнели — неужели от обиды? Она отвернулась и пробормотала:
— Здешние богатства земли и моря всегда притягивали людей со всех частей света. Я — конечный результат.
Когда они подошли к ее автомобилю с логотипами госслужбы, он спросил:
— Вы поэтому остались здесь? Из-за этих богатств?
Открыв дверцу, она села, не стряхнув песок с длинных ног.
— Не в том смысле, что вы имеете в виду. Здесь моя работа. Здесь живет моя семья. Здесь мое сердце.
На рукаве ее униформы Департамента парков тоже изображено сердце.
Рич сел в автомобиль и вздохнул. Плавание на север на «Портусе» было чем-то благоговейным: свободное пространство, покой, свежий воздух, современный интерьер. Он даже немного расслабился.
Но в поездке на автомобиле тоже что-то есть. Четыре колеса на асфальте, и ты хозяин дороги.
— Вы из-за этого приехали сюда? — в свою очередь, спросила Мила немного нерешительно. — Вас привлекли богатства?
Если он намеревается провести с ней целый день, то этого вопроса не обойти. Наверное, надо признаваться.
— Я здесь, чтобы выяснить все, что смогу, об этом районе. У меня здесь… деловой интерес, и я хотел бы получить полную информацию.
Она отвела от него внимательный взгляд, поджала губы и стала смотреть на дорогу. Он ее разочаровал.
— Другие туристы хотят узнать немного об истории Корал-Бэй.
Он не удержался от улыбки. Вероятно, ему следует спросить: «Кто эти другие?», а она расскажет ему, сколько людей пытались — и потерпели неудачу — получить разрешение на застройки в этом районе. Может, его это даже отпугнет.
Несмотря на ее хитрость — неумелую, — он ей подыграет. Не помешает завязать дружеское знакомство, пусть по ее виду не скажешь, что она расположена к этому. Но разве ее работа не подразумевает любезность с туристами?
Рич уселся поудобнее на потертом сиденье и сказал:
— Разумеется, меня интересует и история тоже.
Сохранять холодность, говоря на излюбленную тему, Мила не могла. Она говорила и говорила, с воодушевлением, а он просто следил за движением ее губ, за сверканием глаз. И получал удовольствие.
Мила начала рассказ с древности, говорила о том, что это побережье до появления млекопитающих представляло собой морское дно. Затем спустя сто миллионов лет, когда океаны замерзли в малый ледниковый период, уровень моря спустился ниже. Говорила про предков ее матери, которые прошли по берегам у края огромной низменности — теперь это углубление на пять километров уходит в море. Фантастические существа из сказок о морском народе оживали в ее изложении. И все время, пока Мила говорила, он наблюдал за ней, очаровываясь этой девушкой. То, что ему гидом досталась именно она, — это знак свыше. Она такая пылкая, живая, полностью поглощенная тем, что, несомненно, это ее любимая тема.
Но по мере того, как повествование приближалось к современности, все больше игры слов появлялось в ее речи. Сначала он подумал, что это волшебный язык легенд, почти поэтичный, но затем понял, что некоторые сравнения уж чересчур современны, чтобы быть частью традиционных сказаний.
— Вы назвали риф «самодовольным»? — спросил ее Рич.
Она посмотрела на него, прервав себя на полуслове:
— Разве?
— Я услышал именно это.
