- Лады, передам. Не сдохни, ты мне десятку торчишь, - обрывает звонок.
- Передал тебе, что это залог за порох.
- Чего?
- За мет. Лемур никогда никого не угощает.
- Но я... Мне нужно было. Зачем... - в голову внезапно падает осознание того, какую глупость я совершила, - вы... вы не хотели со мной?
- Трахаться? - теперь уже буря смеха захватывает всех присутствующих, - а ты так хотела? Прости, но превращать условку в уголовку не планировалось.
Рот людей широко открывался и скалился, не сдерживая в себе булькающие звуки веселой истерии. Я шагнула назад, потом ещё и наткнувшись спиной на железную балку качелей, замерла, чувствуя себя законченной идиоткой.
- Ладно, ребзя, на связи, - "олимпийка" подошёл ко мне и обхватив одной рукой за плечи, повел в сторону от собравшихся.
Остановился на краю площадки и повернул лицом к себе.
- Ты реально думала, что в тебя будут впихивать?
Стояла, словно приклеенная к месту, не в силах признать свой позор, всю тупость своих домыслов.
- Да откуда ж ты взялась, - притягивает к себе, словно жалея и сочувствуя, - пойдём.
Уводит окончательно, двигаясь в сторону дороги. Иду рядом, с каждым шагом проникаясь к этой поддержке.
- Уходи, слышишь, уезжай к чёрту, - не сбавляя темп, проговаривает парень, - зачем тебе это?
Молчу, смотря на проезжающие фары машин. Останавливаюсь и "олимпийка" тормозит следом.
- Не знаю, мне некуда идти.
В действительности ли это так или мне хотелось оправдать себя, показать, что вовсе не из-за тупости, а по стечению обстоятельств я оказалась здесь.
- Уверена? - словно открывает моё притворство.
- Абсолютно.
- Мне нравится твой характер.
Продолжаю движение, чувствуя, что мне остро нужно поговорить с этим парнем, найти в нём себя, причину своих крушений, словно он какой-то грёбаный проводник в этот мир. Путеводная, мать его, звезда.
- Как тебя зовут?
- Паша. Но чаще Паста, здесь не принято по имени. Это личное. Такое правило, если останешься, и тебе придумаем. Как насчёт «идиотки»?
- Эй! - толкаю его рукой, - почему паста?
- От "паствы" пошло. Я тот ещё проповедник, в исправительной вёл семинарию. «Не желаешь ли ты исповедаться, Дитя моё», - сказал нараспев зычным, низким голосом.
- Да пошёл ты, - снова толкнула, но уже мягче, осознавая дошедшее "исправительной", - ты сидел?
- Ага и лежал, но ты переходишь черту, - его рука опускается в карман и достаёт пачку сигарет.
- Прости, - мгновенно выдаю полушепотом, стараясь найти подходящие слова.
- Сколько раз пробовала фен?
- Дважды, - уже начала въезжать в этот формат завуалированных названий.
- Деньги есть? - делает глубокую затяжку и сворачивает к подъездам.
- Дома, а что? - спешу следом.
- Покажу тебе, что такое настоящий мет.
- О нет, - торможу, понимая, что не этого я искала в новом знакомом.
- Через несколько часов тебя начнет отпускать и моросить так, что зуб на зуб не попадет, верь мне. Я же не собирался тебя насиловать, - тепло улыбается и протягивает свою ладонь.
Недоверчиво смотрю, но поддаюсь на уговоры и вкладываю в его руку свою.
Шаг второй
*
Закуриваю ментоловую сигарету и откладываю на пепельницу. Поворачиваюсь к холодильнику, достаю бутылку ледяной отфильтрованной воды. Ужасно сушит рот. Делаю глоток, и десна сводит от холода, пульсирующая боль замирает на нижней челюсти и сводит спазмом. Нужно к стоматологу, а на него нужны деньги. Возвращаюсь к сигарете, тяну дым, не опуская в лёгкие и выдыхаю. Сигареты стали отличной заменой разговорам. Я по-прежнему жила у Лемура и на подходе была оплата аренды. Ни один из работодателей мне не ответил. Не мудрено. В институте я больше не появлялась, с родителями не связывалась. Ян упёрся в свою поездку и больше не подавал признаков жизни. Но меня это уже не волновало. Меня могли беспокоить только стремительно заканчивающиеся деньги. Я залезла в ломбард, клятвенно пообещав себе вернуть серьги и браслет, подаренные на восемнадцатилетние.
Денис вяло вошёл на кухню и плюхнулся на стул.
- Нашла? - этот вопрос стал звучать чаще, чем привет.
- В процессе. Нет, так съеду, - бросила в раковину недокуренную сигарету и затушила напором воды.
- Жаль терять такую соседку.
