— У нее было много амбиций и сострадания. Это правда пиздец, потому, что бабушка Тессы была такой же как сейчас Кэрол, если не хуже, — он смеется, и я съеживаюсь, — ее родители ненавидели меня. Я имею в виду, правда, ненавидели. Они никогда не скрывали этого. Они хотели, чтобы она вышла замуж за банкира, политика, да за кого угодно, только не за меня. Я тоже ненавидел их, пока они не покинули этот мир, — он смотрит куда угодно только не на меня. Я рад, что бабушка и дедушка Тессы не здесь, иначе они бы уничтожили меня.
— Ну, тогда ты вообще не должен был жениться, — меня уже бесит Ричард и его ебанные зависимости, которые расстраивают Тессу. Я хочу вышвырнуть его задницу обратно на улицу, но он стал почти как часть интерьера в этой квартире. Он как старый диван, который воняет, как дерьмо и скрипит, когда ты на него садишься. А еще он пиздец какой не комфортный и по каким-то причинам ты не можешь выкинуть его. Тоже самое и Ричард.
— Мы не женаты, — он наклоняет голову вниз и я недоуменно смотрю на него. Что? Я знаю, Тесса говорила мне, что они…
— Тесса не знает об этом. Никто не знает. Мы никогда не женились официально. У нас была свадьба, чтобы угодить ее родителям, но мы никогда не подписывали официальные бумаги. Я не хотел этого.
— Почему? — Почему мне вообще это интересно? Минуту назад я хотел ударить голову Ричарда об кирпичную стену, а теперь я обсуждаю с ним это как девчонка. Я должен убедиться, что мать Тессы не заполнит ее голову дерьмом и не заставит ее бросить меня.
— Потому что брак была не для меня. — Он трясет головой. — Или я так думал. Мы сделали все, чтобы быть похожими на женатую пару. Она даже взяла мою фамилию. Никто не знал, чем она пожертвовала из-за моего эгоизма.
Я думаю, как Тесса будет чувствовать себя из-за этой информации. Она зависима от идеи, выйти замуж. Уменьшит ли эта информация ее зависимость?
— Но через некоторое время она устала от моего поведения. Мы были как кошка с собакой. Эта женщина была неумолима, когда я забрал почти все у нее. Однажды она просто перестала бороться со мной, и тогда я понял, что это конец. Я смотрел, как огонь тухнет в ней все те годы, — он тяжело вздыхает.
— Каждый вечер она ждала бы меня за обеденным столом. Она и Тесса были бы в платьях, ждали бы только меня, чтобы извиниться за сожженные края лазаньи и приступить к ужину. Я не помню и половины проведенного времени с ними. Я просто не могу вспомнить этого, — дрожь проходит через все его тело при этих воспоминаниях.
Представление юной Тессы, одетой в платье и ждущей ее отца после долго дня, заставляет меня хотеть пресечь комнату и ударить этого человека.
— Я больше не хочу слышать ни слова, — я прерываю его.
— Я сейчас закончу, — смущение видно на его лице, — я просто хотел, чтобы ты знал, что она не всегда была такой. Я сделал это с ней. Я сделал ее такой жесткой и злой, какой она является сейчас. Ну, ты же не хочешь, чтобы ты повторил эту историю, да?
Нет, нет, я не хочу.
POV Тесса
Моя мать и я сидим на краю дивана. У меня стучит в висках, сердце делает минимум сто ударов в секунду, когда она заправляет выбившийся локон за ухо. Она спокойна и собрана, в отличие от моего уже перегруженного состояния.
— Почему ты позволила своему отцу прийти сюда? После всего этого? Я могу понять, что ты хочешь видеться с ним после встречи, но не то, что ты позволила ему жить здесь, — она, наконец, начинает говорить.
— Я не позволяла ему жить здесь, потому что я больше не живу здесь. Это Гарри позволил ему остаться по своей доброте. Доброте, которую ты только что кинула ему прямо в лицо, — я не скрываю своего отвращения от того, как она обращалась с Гарри.
— Что в нем такого, что ты защищаешь его? Ты становишься против всех, даже против своей матери, защищая этого парня, — слова Зейна всплывают в моей памяти. Никто из них никогда не поймет почему. И это не важно, потому что я не нуждаюсь в их понимании.
— Он позвонил тебе, потому что думал, что ты будешь здесь для меня, — говорю я, пытаясь вести, спокойный разговор с ней, пока она не начала говорить со мной в стиле Кэрол Янг.
— Ты не ответила мне, почему ты становишься против всех, защищая его после всего, что он сделал? Он натворил много всего, — она опускает в пол свои голубые мрачные глаза
— Потому что он достоин, чтобы его защищали, мама. Вот почему, — говорю я.
— Но…
— Да, — я прерываю ее, — я не хочу продолжать говорить об этом с тобой. Я говорила тебе прежде, если ты не можешь смириться с ним, то я не могу иметь никаких отношений с тобой. Гарри и я уже все решили, и мне плевать, нравится тебе это или нет.
— Когда-то я думала так же о твоем отце, — я сдерживаю себя, чтобы не оттолкнуть ее руку, когда она убирает мои волосы за ухо.
— Гарри не такой, как мой отец, — я быстро отвечаю.
Легкая ухмылка появляется на ее губах.
— Да-да, он такой же. Он такой же, как тот во многих вещах.
— Ты можешь идти, если ты собираешься говорить такие вещи.
— Успокойся, — она снова убирает мои волосы за ухо, — я хочу рассказать тебе одну историю.
Я заинтригована ее предложением получения новой информации.
