Спиной я чувствую, что вода становится холоднее; горячей воды хватит еще минут на десять. Перспектива принять холодный душ посреди ночи заставляет меня помочь Тессе опуститься на ноги. Я отхожу от нее и вижу у нее на ногах свидетельство своего оргазма. Один этот вид стоил семи месяцев ожидания.
Я хочу поблагодарить ее, сказать, что люблю ее, что она меня успокоила, причем не только сегодня, но с того самого дня, когда она внезапно поцеловала меня в моей старой комнате в общежитии, но не могу подобрать слов.
Делаю воду погорячее и смотрю в стену, облегченно вздыхая, чувствуя прикосновение мочалки к спине. Тесса снова продолжает то, что начала несколько минут назад.
Поворачиваюсь к ней лицом, и она начинает тереть мою шею. Я молчу. Я все еще злюсь, но она помогла мне успокоиться так, как может только она.
POV Тесса
– Моя мама так ужасно поступила, – наконец нарушает долгое молчание Гарри. Я вздрагиваю от неожиданности, но продолжаю его мыть. Он продолжает: – Бессмыслица, как у Толстого.
Я перебираю в уме произведения Толстого и понимаю, что он говорит о «Крейцеровой сонате». Я вздрагиваю, несмотря на температуру воды.
– «Крейцерова соната»? – спрашиваю я, надеясь, что ошибаюсь или что мы по-разному истолковали эту книгу.
– Само собой, – он снова становится отстраненным, опять воздвигая между нами стену.
– Не думаю, что стала бы сравнивать эту ситуацию с чем-то настолько… Угрюмым, – мягко возражаю я.
В книге много кровопролития, ревности и злости. Надеюсь, что в этой ситуации все разрешится более мирно.
– Не целиком, но отчасти, – отвечает он, будто знает, о чем я думаю.
Я вспоминаю сюжет, пытаясь понять, в чем Гарри видит сходство с тем, что у его матери была интрижка, но в голову не приходит ничего, кроме представлений Гарри о браке. Я снова вздрагиваю.
– Я никогда не собирался жениться и по-прежнему не собираюсь, так что ничего не изменилось, – холодно продолжает он.
Не обращаю внимания на дискомфорт в груди и сосредоточиваюсь на мочалке и его спине.
– Хорошо.
Я мою сначала одну, а затем другую его руку, а когда поднимаю взгляд, вижу, что он стоит с закрытыми глазами.
– Как думаешь, на какую сюжетную линию похожа наша ситуация? – спрашивает он меня, забирая у меня мочалку.
– Не знаю, – честно отвечаю я.
Я бы очень хотела знать ответ на этот вопрос.
– Я тоже.
Он добавляет геля для душа на мочалку и начинает тереть мою грудь.
– Можем ли мы сами решить, что делать в сложившейся ситуации?
Я смотрю на его растерянное лицо.
– Не думаю. Ты должна понимать, что есть только два возможных варианта, – говорит он, пожимая плечами.
Я знаю, что он растерян и рассержен, но не хочу, чтобы ошибка Энн негативно сказалась на наших отношениях. Я вижу, что Гарри размышляет об отношениях между нами.
Пробую сменить тему:
– Что тебя больше всего беспокоит? То, что свадьба уже завтра… То есть сегодня? – поправляюсь я.
Уже почти четыре утра, а свадьба назначена на два. Что произошло после нашего отъезда? Вернулся ли Робин, чтобы поговорить с Энн? Или Кристиан и Энн остались там одни?
– Не знаю, – вздыхает он, проводя мочалкой по моим животу и бедрам. – Мне нет дела до свадьбы. Думаю, меня просто раздражает, что они всем врали.
– Мне жаль.
– Это маме должно быть жаль. Это она продала дом и изменила жениху в ночь перед свадьбой, – он начинает злиться и становится грубее.
Ничего не говорю, забираю у него мочалку и вешаю ее на крючок.
– И этот Вэнс. Кто вообще заводит интрижку с бывшей женой своего лучшего друга? Мой отец и Кристиан Вэнс знают друг друга с детства, – говорит Гарри угрожающим тоном, – Надо позвонить отцу и рассказать, какая шлюха…
Я протягиваю руку и закрываю ему рот, не давая закончить предложение.
– Она твоя мать… – мягко напоминаю я ему.
Я знаю, что он злится, но не стоит так себя вести.
Я убираю руку от его рта, давая ему возможность говорить.
– Меня не волнует ни то, что она моя мать, ни Вэнс. Когда я расскажу Кимберли о случившемся, а ты уйдешь с работы, ему придется несладко, – самодовольно заявляет он, как будто лучшего способа отомстить и не придумать.
– Ты не расскажешь Кимберли о случившемся, – сообщаю я. – Если Кристиан не расскажет ей об этом, то это сделаю я, а не ты. Не надо ставить ее в неловкое положение. Я понимаю, что ты злишься на мать и Кристиана, но Кимберли ни в чем не виновата, и я не хочу ее обижать, – говорю я уверенно.
– Хорошо. Но ты уйдешь с работы, – утверждает он и поворачивается, чтобы смыть шампунь.
Я вздыхаю и тянусь к шампуню, который держит Гарри, но он отдергивает руку.
– Я серьезно, ты на него больше не работаешь.
Я понимаю, что он зол, но сейчас не время разговаривать о моей работе.
– Мы поговорим об этом позже, – говорю я, наконец дотянувшись до шампуня. Вода становится холоднее, так что я бы хотела поскорее помыть голову.
– Нет!
Он отстраняется. Я стараюсь не волноваться и разговаривать с ним как можно спокойнее, но это не так-то просто.
