Альма матерь всех арзунских студентов стояла в очень живописном месте и уже лет как восемьсот. Старый корпус из темного камня, по обычаю средневековья вычурный, со стрельчатыми сводами и всякими там контрфорсами и прочими аркбутанами, больше похожий на старинную церковь, по мнению Елены идеально смотрелся на фоне зеленого луга. Если убрать новые корпуса из стекла и стали, диссонировавшие со старинным видом, и кучки студентов, рассевшиеся на траве кто с ноутом, кто с книжками, то это была бы идеальная декорация для исторического фильма.
— Куда нам? Туда? — Елена мотнула головой в сторону реликтового здания.
— Как же, — хмыкнул Морис. — Там зажравшаяся административная звиздобратия обитает, эстеты, мать его. Вон туда, левая высотка.
— Ну сами мы не справимся. Тут слишком много выходов и лифты, надо вызывать кавалерию.
— Не-а, не надо. В настоящее время профессор находится в подвале этого корпуса, у него там своя лаборатория, в которой он и предпочитает работать в перерывах между чтением лекций всяким оболтусам, которые триггер от триппера не отличат.
— И наверное, еще за это и платят?
— А вот тут не угадала, — Морим перепрыгнул через камушек на лужайке. — Хочешь счастливо сдать экзамен? Перепрыгни через Священный камень Зачета.
— Я уже слава богу вышла из этого возраста. Ты же наоборот в детство впадаешь.
— Так вот, в связи со сложностью предмета, все теорфизики со второго курса учатся бесплатно — остальные отсеиваются на первом. У него-то вся группа всего десять человек, это на всю Зунландию — то!
— Мало таких, как ты, ущербных мозгами, — подколола его Елена.
— На самом деле да — я такой один единственный и неповторимый. Задроты с моей группы со мной и рядом не лежали.
— Потому что не хотели, — ехидно сказала Елена. — Интегралы девушек не возбуждают.
— Ну тут ты неправа, у интегралов такие соблазнительные изгибы, что некоторых возбуждают, но эти девушки не возбуждают больше никого. Ну да ладно, мы пришли.
Елена огляделась. Самое ужасное место для захвата. Высокие стеклянные окна, снаружи и внутри много посторонних, кроме выходов можно пройти и сквозь стекло. Теперь брать подозреваемого своими силами казалось ей неудачной авантюрой.
— Не дрейфь, Ленка, прорвемся, — подмигнул ей Морис. — Фактор неожиданности никто не отменял.
Она пошла за Морисом, толкнувшим высокую стеклянную дверь, в холл корпуса. Охранник на входе даже попятился, увидев двух вооруженных агентов в бронежилетах и с блестящими значками Тайной Стражи на поясе.
— Нам вниз, — Морис пошел к лестнице, ведущей в подвал. — Осторожно, не поскользнись. Этот идиот ректор положил сюда очень скользкую плитку, сбыл, гад, продукцию своего завода.
— Да уж, — каблуки ее туфель опасно проскальзывали на ступеньках.
— Ну вот и наш подвал, — Морис повернулся к Елене.
Твою же за ногу! То ли денег у университета не хватило на подвал, то ли проект изменили, но вид голых труб и кабелей, проходивших под низким потолком подвала вызывал опаску. Ей пришлось пригнуться, чтобы не пропахать головой стеклоизол, в который были обернуты трубы. В тусклом неверном свете лампочек крашеные стены подвала выглядели как-то по-бомжовски.
— И здесь его лаборатория?
— Не здесь, а чуть дальше. Вот, мы пришли, — Морис толкнул дверь.
Ну тут внутри было поприличнее и посветлее. Большая светлая комната, с дневным светом, льющимся из цокольных окон, заставленная всевозможными неизвестными ей приборами и инструментами, книжные шкафы, компьютер — видно, что человек здесь действительно работал. И большая во всю торцевую стену старомодная доска, уже практически везде выбитая маркерными, около который этот самый человек и стоял, разглядывая белый ряд формул, держа мелок побелевшими от меловой пыли пальцами.
Дженсотт оказался таким, каким она себе его и представляла — плотный толстячок лет пятидесяти в белом халате, в очках в стальной оправе, с всклокоченными лохмами когда-то кудрявых волос на голове. Типичный образчик «безумного ученого», как их показывают в научных ужастиках.
— А, это вы, Морис, — профессор обернулся к вошедшим. — Проходите, проходите.
— Вы все-таки решили эту задачу, профессор, — Морис подошел к доске, жадно глядя на формулы.
— Да, как видите, все просто и очень элегантно, — профессор взял мокрую тряпку с подставки доски и начал протирать ее, оставляя вместо формул белые меловые разводы. — У вас ко мне вопросы?
— Да, профессор, — развел руками Морис. — Я бы попросил вас поехать с нами.
— Боюсь, я откажусь от вашего приглашения, — професор поправил очки, глядя на Елену, перекрывшую собой выход.
— И все-таки, я настаиваю, — Морис спокойно положил пальцы на рукоять пистолета.
Крак! — все, что было на профессоре, разлетелось по всей лаборатории, одна пуговица больно попала в лоб Елене.
— Как ты смеешь настаивать, низший! — послышался утробный рык. На месте профессора стояла та самая клыкастая и когтистая тварь, причем почему-то красного цвета, притом Елена не то что не уловила морфинг, его как будто и не было. — Умри!
