– Только если получишь свободу, – ответил он. – Империя, в которой ты сейчас находишься, на каждого раба ставит метку, которая не позволят покинуть пределы страны. У тебя тоже, наверняка есть такая метка.
– Даст какой-то сигнал? – уточнил я.
– Это лучший вариант. Возможно просто объект самоликвидируется.
– Ого! – удивился я. – Похоже, экспериментировать с побегом не стоит.
– Не стоит, – подтвердил Горазд. – к тому же все возможные места перехода через границу контролируются с обеих сторон.
– Но нас же как-то провели сюда? Я помню эту дорогу.
– Наша империя закрыла эту территорию куполом. Сейчас ведутся переговоры об определении границы между империями.
– Я сейчас нахожусь в непосредственной близости от этого перехода.
– Но там сплошные горы, – удивился Горазд.
– Нет, здесь шикарное плато, окруженное рекой. Такое ощущение, что почва подогревается.
– Я сообщу об этом в…
Я не услышал, что предпримет Горазд, потому что звук пропал и изображение завибрировало и пропало. Разговор прерван, но тем не менее эта встреча вселила в меня надежду. По крайней мере теперь в университете узнают, куда я пропал, сообщат кураторам, а они должны же предпринять меры для моего спасения. Но, как говорится, на других надейся, а сам не плошай. Так что при первой же возможности разузнаю, что надо сделать, чтобы получить свободу.
На следующей неделе после завтрака ко мне подошел Вэй. Он оценивающе окинул меня взглядом и процедил сквозь зубы:
– Тебя же зовут Михаил, верно?
– Да, – кивнув головой ответил я.
– Ты в курсе, что на следующей неделе в понедельник у нас поединок? – глядя сверху вниз добавил он и дождавшись моего утвердительного кивка головой продолжил. – У меня к тебе просьба, выложись по полной. И подготовься получше.
Сказав это, он отвернулся и пошел в другую сторону, видимо, в диалог со мной он не собирался вступать. Но это и так большой прогресс. Ведь личное общение между бойцами не практиковалось. Да и о чем можно говорить с тем, кого в конце концов должен убить?
– Да, конечно, – громко ответил я вслед уходящему сопернику.
Честно говоря, его просьба меня удивила. Это бой за участие в турнире. Выйти в турнир, значит получить шанс получить свободу. В случае победы. Или умереть, что тоже можно расценивать как свободу.
Звук гонга прервал мои философские рассуждения. После тренировки я спросил у Яя, знает ли он о предстоящих отборочных боях за участие в турнире. Оказывается, ему никто об этом не говорил, что могло означать только одно: его включили с число участников без отбора.
Наконец то у меня появился шанс поговорить с кем-то из руководства лагеря. Я уверенным шагом направился к прибывшему высокопоставленному господину, но был остановлен охранниками.
– Господин, можно задать вопрос? – крикнул я, не предпринимая попыток вырваться из их цепких лап.
Переводчик перевел ему мои слова, чиновник удивился, оглянулся и сделал жест рукой, чтобы меня пропустили.
– Задавай свой вопрос, – сказал переводчик. – Но помни, если твоя просьба ничтожна, ты будешь наказан.
Вот это да, оказывается, наказывать нас всё-таки могут. До этого никто даже не заикался об этом. Нас просто изнуряли тренировками и плохо кормили. Как рабов.
– А что нужно сделать чтобы стать свободным? – спросил я, стараясь придать голосу покорность и смирение.
– Для этого нужно принести денег больше, чем ты стоишь сейчас, – с ухмылкой ответил чиновник и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
***
В доме у главного наставника
– Ты уверен, что на этот турнир нужно послать, этого новенького, а не Вэя?
– Господин, Вы скоро убедитесь в этом сами, – с почтением ответил наставник. – В понедельник будет бой между ними.
Человек, которого называли господином наморщил лоб и казал:
– Если новенький выиграет, то перед основным турниром надо испытать его в закрытом бойцовском клубе. В ближайшем городе.
– Да это правильное решение, – кивает наставник.
***
В тренировочном лагере время летело незаметно, каждый день был похож на предыдущий. Я никак не мог определить свой социальный статус. С одной стороны, моё теперешнее положение определялось, как «раб» и в какой-то момент казалось, что действую как робот или зомби. С другой стороны, всё чаще ассоциирую себя как свободного человека, особенно с тех пор, как появилась надежда избавиться от звания раба минуя стадию «убийца».
