Продолжая напевать, из-за домика на колесах степенно выходит босоногий Архип Матвеевич, неся в руках единственный сапог. Вид у него сегодня очень живописный. Одна штанина опущена и почти волочится по земле, закрывая деревяшку с резиновым наконечником, вторая, на правой здоровой ноге, закатана выше колена. Вся кожа на ступне розовая, словно кипятком ошпаренная... Даша знает, что у Архипа есть новый, хороший протез, но он его почему-то не носит и говорить об этом не любит. Деревяшку он выстругал сам. Он многое умеет. Сейчас он сучил на голой ноге дратву. Он даже лески сучит этим старым, допотопным способом.
- Привет комсомолии! - любуясь починенным сапогом, Архип останавливается перед Федей.
- Здравствуйте, дядя Архип, - отзывается Федя и снова начинает бойко водить по бумаге самопиской.
- Слушай, Федяша, нет ли у тебя тут молоточка и кусачек?
- Есть, наверное. Зачем тебе? - спрашивает Федя.
- Да гвоздочек хочу в сапоге загнуть аль отгрызть!
- Колет, что ли?
- До кровищи расцарапал последнее копыто, самую что ни на есть пятку ковыряет, подлец! - жалуется Архип Матвеевич.
- У-у! - чуть не захлебнувшись от хохота дынным соком, Даша заваливается на спину и смешно болтает короткими, одетыми в синие штаны ногами. Перевернувшись на бок, вкатывается внутрь вагончика.
- А у тебя, Федяша, невеста-то вроде как того, с дуринкой, сокрушенно качая головой, замечает Архип.
- Есть чуток... - нарочно соглашается Федя, чтобы не выдать себя и не расхохотаться.
- Вот и гляжу, целый день одни хи-хи-хи. Так как насчет молоточка?
- Посмотри в инструментальном ящике.
- Это который под будкой?
- Он самый.
- Значит, уборку закругляем, - копаясь в ящике, говорит Архип Матвеевич. - Молодцы! А Мартьян-то с Глашей! Мартьян-то! Кто бы мог подумать! Утром раскрываю газету и гляжу: два портрета! Передовики, герои, знаменосцы! А ведь я, можно сказать, в этом деле первым закоперщиком был.
- Это с какого же боку?
- А с такого... Всю эту самую мартьяновскую до думку я своими руками всю ночь привинчивал. А ты в это время вон с той своей фитюлькой да с Сенькой бахчи шуровали, негодники!
- Подумаешь, пару арбузов взяли...
- Хорошо хоть, сам признаешься. Ты что пишешь-то?
- Протокол переписывал, а сейчас заметку для стенгазеты.
- Про Мартьяна с Глафирой, конечно, тоже напишешь?
- Обязательно напишу.
- Упомяни и про меня. Черкани парочку словечков, что Архип, мол, Катауров тоже принимал участие, и так далее. А то этот наш башковитый студент про Мартьяна с Глафирой вон как расписал! Надо не забыть ихние портретики на память выстричь...
- А ты лучше бы на свой взглянул! - высунувшись из вагончика, крикнула Даша.
- На какой такой свой? Мой завсегда при мне.
- Ты, дядя Архип, назад оглянись, на доску Почета посмотри, сдерживая смешок, проговорил Федя.
- Ну и что? - Буравя деревяшкой землю, Архип проворно повернулся и остолбенел. - Размалевали все-таки, лиходеи. - Он медленно приближался к газете, удивленно приговаривая: - А ведь похож, едрена вошь! Ей-ей, вылитый, моя физия, как две капли воды! Кто же это такое содеял?
- Редколлегия, - ответил Федя.
- Ты мне рисовальщика назови! - замахиваясь на Федю сапогом, крикнул Архип.
- Ты сапожком-то не маши, дядя Архип! - визжала из вагончика Даша. Ты лучше обуйся.
- По-твоему, фитюлька, босиком вредно самокритику переживать? спросил Архип.
- Кому как! Это я тебя нарисовала, меня и казни, а Федора не трогай.
- Ты нарисовала?
- Мартьян факт рассказал, а я оформила, - с нескрываемой гордостью проговорила Даша.
- Слова-то ведь какие казенные выдумали! - Архип Матвеевич покачал головой. - Раз, как ты говоришь, оформила, серчать не стану. А вот насчет Мартьяна - не токмо портрет его выстригать, цигарки из той газетенки не скручу. Вместе, можно сказать, всю его муру ночью привинчивали, а он, елки-палки!..
Архип присел на дышло и закурил.
- Правда, не сердитесь, дядя Архип? - жалостливо спросила Даша.
Поначалу ей было смешно, а потом вдруг стало от души жалко безногого дядьку - бахчевого сторожа, который вот уж какой год угощал их первыми, скороспелыми дыньками.
- Ну, не обижайтесь! - просительно добавила она. - Я ведь за дурочку ни капельки не сержусь!
- Ладно уж... возьму оформление твое себе и дома на стенку повешу. Мне в этой картинке больше всего воробушек нравится, он такой же, как и ты, еще глупый и несмышленый.
- Значит, я все-таки глупышка? Вот же вредный! - крикнула Даша.
Архип Матвеевич не ответил, заглянул в голенище, потом сунул туда руку, пошебуршил внутри и снова полез рукой в инструментальный ящик за кусачками. Проклятый гвоздь не давал ему покоя.
