- Ты пять лет работала. Тебе лучше знать. - Соколов присел к столу и с волнением начал складывать ножи в ровную стопочку. Сноха вела себя, как ему показалось, несколько необычно. Чувствовалось, что настроение Глафиры чем-то взвинчено. Михаил Лукьянович насторожился.
- Со мной работать одно, а с ним другое.
- Ну, это не новость!
- Может быть... Но вы, Михаил Лукьянович, не понимаете его характера.
- Скажите пожалуйста, какая особенная личность.
- Не личность, а человек, и... умный человек! - плохо владея собой, подчеркнула она.
- Вот как ты заговорила!
Отодвинув ножи, Соколов встал. Сорвал висевшее на веревке полотенце, швырнул его в открытую дверь вагона. В душной степи упали первые капли дождя. Синяя туча заволокла верхушки гор и прохладно дыхнула разгулявшимся ветерком.
Глафира шла к деверю с двумя намерениями: сообщить об отъезде Николая и поговорить о случае с Дашей. На это ее уполномочила Анна Сергеевна, первая чутьем матери угадавшая, что с дочкой происходит не совсем ладное дело... Глаша охотно и смело решилась выполнить эту печальную миссию, но только теперь поняла, какую труднейшую она взяла на себя обязанность. Как ему сказать об этом?
- Ты зачем сюда пришла? - повернувшись к снохе, спросил Соколов раздраженно. - Может быть, хочешь его вместо Николая взять? Уступаю! Мне сейчас все равно. Я возьму вон Дарью и за штурвал посажу. А про вас пусть доярки частушки складывают. Небось слышала?
- Мне не очень интересно всякую чепуху слушать, - тоже не без гнева ответила Глафира.
- Ты в порядочной семье живешь...
Неизвестно, что еще мог наговорить разбушевавшийся деверь. Слова его прервались звуками работающего комбайна.
- Завел все-таки, дьявол упрямый!
Михаил Лукьянович не выдержал и побежал в поле. Глаша собрала разбросанную одежду и внесла в вагон. По крыше дробно ударили капли дождя и тут же резко оборвались. Неожиданно затих и комбайн. Розовая, запыхавшаяся, на велосипеде подъехала Даша.
- А где отец? - слезая с седла, спросила она.
- Около машины, - ответила Глаша.
- Я за ним приехала. Николая в армию забирают. Сегодня вечером провожать будем. А мы, знаешь, на днях с Федей распишемся, - ставя велосипед около угла будки, как ни в чем не бывало тараторила Даша. - Мы еще в то воскресенье подали потихонечку заявление.
- Ох, Даша! - вздохнула Глафира.
- А чего ты охаешь! Все уже кончено. Я стану Сушкина.
- А жить-то где будете? Дома?
- Да, у нас. Где же еще! Колькина комната пустая. Уберу ее, прелесть будет!
- А отец? - спросила Глаша.
- Ты ему еще не сказала?
Глаша отрицательно покачала головой.
- Ладно, я сама скажу, - решительно заявила Даша. Глафира видела, что эта заметно подросшая девчонка идет на все с легким сердцем. Не как она, трусиха!..
- Он очень сердит. С Мартьяном и со мной рассорился, - сказала Глафира.
- Ну и пусть! Ничегошеньки он с нами не сделает. Пусть партийный секретарь на себя поглядит, как его, и прочих, и весь наш совхоз студент в газете расчихвостил!
- В какой газете? - Глаша шагнула к племяннице и встряхнула ее за крепкое, упругое плечо.
- А ты что, не знаешь? В московской газете. Вот таких четыре столбца! - Даша широко развела руками.
- Какой студент? - тормошила ее Глафира.
- Да наш, международный, Агафон Чертыковцев, бухгалтер, так и подписано черными буковками, очень даже солидная статья. Федя сказал, что очень правильная.
Дождик пошел сильнее, загнав женщин в вагон. Неожиданно появился Архип.
- Здравствуйте, кого не видал, - стряхивая с пиджака воду, заговорил он. - Ну и хлестнул, родимый! По нёбышку прет такая махина, все, поди, зальет, едрена корень. Говорил халяве, так нет, не послушалась, проквасит добро-то!
- Вы про кого это, дядя Архип, так выражаетесь? - спросила Даша.
- Про Мартьянову тещу, про кого же еще. Сена два воза привезла и раскидала на задворках сушить. Я ей, как порядочной, толкую, что надо в копешку сложить, чтобы не намочило. "Ты что за предсказатель такой? спрашивает она меня. - Ходишь и бубнишь, как радио!" - "Предсказатели, говорю, - из радио и соврать могут, а мой бубен всегда без промашки". Вот брызнул, а!
- Идите сюда, а то намокнете, - сказала Глаша.
- Не сахарный, - посматривая на небо, ответил Архип. - Я так думаю, что минует нас, сторонкой пойдет. А где Лукьяныч? С него магарыч за сына полагается. Пришел известить, да вижу - опоздал.
Дождь внезапно перестал. Туча, дымно клубясь под вершинами гор, плеснула на пшеничное поле левым краешком и, громыхая, покатилась на север. В охлажденном воздухе вкусно запахло помидорной ботвой и огурцами. С поля доносился в вагончик громкий, сердитый голос Соколова:
- Довольно! К черту!
- На кого это он? - прижимаясь к Глафире, спросила Даша.
- Наверное, на Мартьяна. На кого же больше, - ответила Глаша.
- Вот же любит пошуметь папаша!
- Он и работать любит, - вступился за него Архип.
