Его собственное тело перенесло бесчисленные тяжелейшие ранения. Бывали даже случаи, когда его тело было на грани смерти, а все его внутренние органы были практически уничтожены. Тем не менее, до тех пор, пока в нем еще теплилась жизнь и воля к борьбе, он мог использовать Великий Путь Будды для скорейшего своего восстановления. С его нынешним четвертым уровнем Великого Пути Будды и телосложением Бога-Дракона, независимо от того, насколько тяжелы были травмы, Юнь Чэ мог полностью исцелиться менее чем за двое суток, не оставив на теле ни единого шрама. К тому же, благодаря энергии Неба и Земли, скорость восстановления его духовной энергии была в десятки раз быстрее, чем у обычных людей.
Энергия природы, аккумулируемая Великим Путем Будды, могла использоваться как для самоисцеления, так и для лечения других людей. Конечно, при применении энергии природы на других людях скорость исцеления сильно падала, но, тем не менее, для полного восстановления тела было достаточно всего одного месяца! После восстановления тела и внутренних каналов потребуется еще один месяц, в течение которого можно будет восстановить также и духовную силу!
Тем не менее, хоть на словах это и было плевым делом, реальность была вовсе не так радужна. Юнь Чэ обладал сродством с энергией природы, а Юнь Цин Хун, не владеющий Великим Путем Будды, этим похвастать не мог. Если природная энергия, направленная в его тело, выйдет из-под контроля Юнь Чэ, она нанесет Юнь Цин Хуну непоправимый ущерб. В то же время медицинские навыки и знания, которыми обладал Юнь Чэ, также играли в этом процессе очень важную роль. Он был знаком с расположением каждого внутреннего канала, каждой акупунктурной точки, каждого мускула в человеческом теле. Следовательно, он отлично себе представлял, куда нужно направлять циркулирующую по телу Юнь Цин Хуна природную энергию. Если бы на его месте оказался кто-то другой, пусть даже владеющий четвертым уровнем Великого Пути Будды, как и Юнь Чэ, то лечение Юнь Цин Хуна для него было бы в принципе невозможно.
Сначала Юнь Цин Хун почувствовал поток теплой духовной энергии, струящийся в его грудь через ладонь Юнь Чэ. Затем этот поток энергии распространился по всему его телу. Эта энергия была невероятно спокойна и величественна, она сильно отличалась ото всех видов духовной энергии, которые ему только доводилось встречать за всю свою жизнь, что сильно изумило Юнь Цин Хуна. Поток энергии в его теле становился все более плотным, постепенно замедляя свой бег. В этот момент Юнь Цин Хун почувствовал, что внутренние каналы в его теле, которые бездействовали на протяжении двадцати лет, внезапно начали пробуждаться. В то же время его грудь, в которой также располагалось множество парализованных внутренних каналов, пронзила резкая боль, как если бы в нее вонзилась острая игла.
В тот же миг тело Юнь Цин Хуна напряглось, он недоверчиво помотал головой. В его взгляде читалось величайшее изумление, а его руки начали безостановочно дрожать.
С самого своего раннего детства Юнь Сяо считал своего отца столь же спокойным и непоколебимым, как вода. Он никогда не видел своего отца в гневе, ему редко удавалось слышать даже смех отца, как будто ничто в мире не способно было расшевелить его застывшее сердце. Он прожил с отцом бок о бок почти двадцать два года, тем не менее, он впервые видел, как он потерял контроль над своими эмоциями. Юнь Сяо озабоченно спросил: “Отец, что… что с тобой?”
“Мои внутренние каналы…” Глаза Юнь Цин Хуна вспыхнули, все его тело била дрожь: “Я вновь чувствую… свои внутренние каналы!”
“Ах!”
Слова Юнь Цин Хуна для Юнь Сяо были подобны раскату грома, внезапно обрушившемуся с безоблачного голубого неба. Заметив, что от волнения Юнь Цин Хун не может сдержать дрожь, Юнь Сяо настолько обрадовался, что казалось, будто он вот-вот рухнет в обморок от счастья: “Это… Это правда…? Отец… ты на самом деле… на самом деле…”
“Тише, замолчи!” Юнь Цин Хун с трудом подавил охватившее его волнение. Юнь Чэ, стоявший перед ним, все так же не открывал глаз. Его брови были плотно сжаты, а лоб покрыт потом. По его нынешнему состоянию легко можно было понять, что он с трудом сохранял концентрацию.
Юнь Сяо поспешно прикрыл рот рукой. Он покосился на Юнь Чэ, потом взглянул на Юнь Цин Хуна, не проронив больше ни единого звука. Однако по судорожному блеску его глаз легко можно было догадаться о царящей в его сердце неразберихе.
Тем не менее, возбуждение, охватившее Юнь Сяо, естественно, нельзя было и сравнивать с потрясением Юнь Цин Хуна.
