Посмотрев на Юнь Чэ, она счастливо улыбнулась, словно прекраснейшая из кукол: “Братик Юнь, спасибо, ты так добр… Я очень рада, что встретила тебя”.
“Я тоже очень рад встрече, я счастлив, что увидел твой прекрасный танец среди снежинок; я самый удачливый человек на земле, раз смог увидеться с такой красавицей, как ты, Сюэ’ер”, – искренне сказал Юнь Чэ. Тем не менее, он не знал, сможет ли когда-нибудь исполнить свое обещание… Если к тому времени она захочет пойти с ним, то Юнь Чэ сделает все возможное, чтобы взять ее с собой… Возможно, так он компенсирует чувство вины в своем сердце или же он просто хотел стоять с ней плечом к плечу, радуясь вместе с ней.
“Хе-хе, это хорошо. Когда мне исполниться двадцать, Братик Юнь отведет меня в Заснеженные Земли Бескрайнего Льда, чтобы увидеть порхающие снежинки… Я уверена, что ты сдержишь свое слово несмотря ни на что”, – Фэн Сюэ’ер счастливо улыбнулась.
“Конечно!” – Юнь Чэ кивнул и протянул ей мизинец: “давай поклянемся на мизинцах”.
“Ах”, – Фэн Сюэ’ер посмотрела на мизинец Юнь Чэ и на свой палец, на ее лице было сложное выражение: “клятва на мизинцах… А что это значит?”
Юнь Чэ слегка пошевелил мизинцем и пояснил: “Мы клянемся на мизинцах, и после этого клятву нельзя нарушать, то есть слова, которые мы скажем, должны, определенно, стать правдой. Независимо от того, сколько пройдет времени, эту клятву нельзя нарушить”.
“Понятно…” – Фэн Сюэ’ер робко вытянула мизинец, которые был прекрасен, словно нефрит и сказала тихим голосом: “до тех пор, пока братик Юнь меня не забудет, я сдержу свое слово, но… но…”
Она никогда не касалась ни одного мужчины, даже пальцем. Потому что ее отец считал, что каждый дюйм ее кожи был ценнейшим сокровищем Секты Божественного Феникса, и от прикосновений оно обязательно потускнеет. Даже ее отец ни разу не касался ее кожи. Если говорить честно, при выборе между всей Сектой Божественного Феникса и Фэн Сюэ’ер, он выбрал бы свою любимую принцессу.
И эта причина крылась не только в его фанатичной любви к ней; была еще одна причина, о которой знали лишь немногие из Секты Божественного Феникса, даже среди людей из четырех Великих Священных Обителей, было очень мало знающих об этой причине. Именно поэтому Фэн Хэн Кун так сильно заботился о Фэн Сюэ’ер.
Если бы он узнал, что кто-то сидит сейчас около нее и даже разговаривает с ней по душам… При этом пытаясь дотронуться до ее мизинца, не говоря уже о том, что этим человеком был ‘ублюдок’, от которого он давно хотел избавиться, то даже будь это его сын, Фэн Хэн Кун, не задумываясь стер бы его в пыль от гнева.
“О, я кажется понял”, – сказал Юнь Чэ, будто только что догадался: “твой отец не позволяет никому к тебе прикасаться, и ты боишься, что он тебя отругает?”
- Ага… – Фэн Сюэ’ер слегка кивнула:
- Я не могу ослушаться своего отца, но… Я больше боюсь, что мой отец рассердится на тебя. В прошлом году мой двенадцатый брат случайно коснулся моей руки. Отец узнал об этом и в ярости сломал ему руку и чуть его не покалечил… Я молила его о пощаде, но он не прекратил злиться, хоть обычно он меня и слушается. Он по-прежнему злится на моего брата, несмотря на то, что прошло уже полгода… Это была моя вина, что двенадцатому брату нанесли увечья. Поэтому я не хочу, чтобы братик Юнь тоже пострадал.
Глава 421. Позволь Мне Научить Тебя, Старший Брат Юнь
Лишь прикоснувшись к плечу… которое, к тому же, было прикрыто одеждой… родной сын Императора, его плоть и кровь… на самом деле был наказан безо всякого милосердия, отец сломал ему руку, отчего ему пришлось восстанавливаться в течение полугода…
Забота Императора Божественного Феникса о своей дочери переросла в самую настоящую одержимость! К слову, если бы Император узнал о последних нескольких днях, проведенных Юнь Че с принцессой, то этого было бы достаточно для того, чтобы он разорвал Юнь Че на тысячи кусочков по крайней мере восемьсот раз подряд!
Так как Фэн Сюэ’эр росла в условиях столь тщательной опеки, не только ее сердце, но и тело были абсолютно чисты и невинны. А чем невиннее девушка, тем больше желание мужчин обладать ею, что, естественно, было верно и для такого человека, как Юнь Че, который никогда и ни в чем себя не ограничивал.
Юнь Че не стал убирать протянутый мизинец, вместо этого улыбнувшись и взглянув в подобные звездам глаза принцессы: “Сюэ’эр, твой царственный отец действительно любит тебя. Он не хочет, чтобы другие прикасались к тебе, потому что он боится, что кто-то может причинить тебе вред”.
“Да, я знаю, что царственный отец именно тот человек, что заботится обо мне больше всех на свете”. Со слабой улыбкой сказала Фэн Сюэ’эр.
“Однако, если кто-то тебе нравится и ты ему доверяешь, то, естественно, нет никаких проблем с физическим контактом, он может лишь сделать вас еще ближе друг к другу. Как ты думаешь, Сюэ’эр, кто я: человек, который хочет тебе навредить, или же человек, который хочет тебе помочь?” Невинно спросил Юнь Че, сохраняя серьезное выражение лица.
