- Ничего? - продолжал Морок. - Это немного! Я буду не так краток и скажу вам следующее: когда честный человек вежливо предлагает незнакомцу распить с ним бутылочку, то этот незнакомец не имеет права отвечать на предложение грубостью, иначе он заслуживает хорошего урока!
Пот крупными каплями струился по лбу и щекам Дагобера. Его борода нервно вздрагивала, но он все еще владел собою. Подняв за уголки выстиранный платок, он выполоскал его в воде, встряхнул и принялся старательно его выжимать, напевая сквозь зубы старую казарменную песенку:
De Tirlemont taudion du diable,
Nous partirons demain matin
Le sablre en main,
Disant adieu a...
[Из Тирлемона, чертовой дыры,
мы выступим завтра утром
с саблей в руке,
сказав прости... (фр.)]
(Мы не приводим слишком вольный конец куплета.)
Молчание, на которое обрек себя Дагобер, его душило; песенка принесла облегчение.
Морок, лицемерно делая вид, что сдерживает себя, сказал, обращаясь к зрителям:
- Мы знаем, что солдаты Наполеона были язычники; они ставили своих лошадей в Церкви, оскорбляли Господа по сто раз в день, за что и были справедливо разбиты и потоплены при Березине, как фараоны. Но нам не было до сих пор известно, что Создатель, для наказания нечестивцев, лишил даже единственной их добродетели - мужества!.. Вот человек, оскорбивший во мне избранника Божия и якобы не понимающий, что я требую от него извинения... или... иначе...
- Ну, что же: иначе? - спросил, не глядя на Предсказателя, Дагобер.
- Иначе я требую удовлетворения. Я вам сказал: я тоже видел войну... верно, где-нибудь найдутся две сабли... и завтра на рассвете... в укромном уголке мы и посмотрим, у кого какая кровь... если только в ваших жилах кровь течет!..
Зрители, не ожидавшие такой трагической развязки, начали уже трусить.
- Драться! Вот глупости! - закричал кто-то из них. - Видно, хочется в тюрьму попасть... у нас насчет дуэлей строго!
- Особенно, когда речь идет о простолюдинах или иностранцах, подхватил другой. - Только попадись с оружием в руках, бургомистр засадит еще до суда месяца на три в тюрьму.
- Да разве вы на нас донесете? - спросил Морок.
- Нет, конечно, - ответили буржуа, - делайте, что вам угодно... Но мы просто даем дружеский совет; пользуйтесь им, как хотите.
- Какое мне дело до тюрьмы? - вскричал Предсказатель. - Дайте мне только сабли достать... так я вам покажу, очень ли я забочусь о вашем бургомистре!
- И что же вы будете делать с саблями? - спросил с полнейшим хладнокровием Дагобер.
- А вот когда одна из них будет у меня в руках, а другая у вас... так и увидите, что я буду делать. Создатель приказывает защищать свою честь.
Дагобер пожал плечами. Сложив в платок все выстиранное белье, он обтер мыло, спрятал его в клеенчатый мешок и, насвистывая свою любимую песенку о Тирлемоне, сделал шаг вперед.
Предсказатель нахмурил брови. Он начинал бояться, что вызов окажется напрасным. Загородив дорогу солдату, он, скрестив руки на груди, смерил его с головы до ног взглядом, исполненным самого дерзкого пренебрежения и заметил:
- Итак, старый солдат разбойника Наполеона годится только в прачки?.. Он отказывается от дуэли?
- Да, отказывается! - твердым голосом, страшно побледнев, промолвил Дагобер.
Никогда, быть может, не давал он сиротам, доверенным его попечению, наибольшего доказательства своей нежности и преданности. Для человека его закала отказаться от дуэли, позволив безнаказанно себя оскорблять, было неизмеримой жертвой.
- Ах... так вы трус... вы боитесь... сознайтесь в этом!
При этих словах Дагобер уже готов был броситься на Морока, но внезапная мысль удержала его.
Он подумал о девочках и о том, к каким гибельным задержкам и последствиям для их путешествия приведет хороший или дурной исход подобной дуэли.
Гневное движение солдата, хотя и мгновенное, было настолько многозначительно, а выражение его сурового, бледного лица, покрытого каплями пота, было так ужасно, что и Морок, и зрители невольно попятились назад.
Воцарилось глубокое молчание, и внезапно все симпатии оказались на стороне Дагобера. Один из зрителей сказал:
- Ну нет, этот человек не трус!
- Конечно, нет!..
- Иногда нужно больше мужества отказаться от вызова, чем принять его!
- Да и Предсказатель не прав, задирая его таким образом. Это иностранец...
- А если иностранца засадят за дуэль в тюрьму, то не скоро выпустят.
- Кроме того, он не один... с ним две девочки. Разве можно в таком случае рисковать из-за пустяков? Если бы его убили или засадили в тюрьму, что бы сталось с бедняжками?
Дагобер обернулся и взглянул на последнего из говоривших. Это был толстый мужчина с открытым, добродушным лицом. Солдат протянул ему руку и сказал растроганно:
- Благодарю вас!
Немец сердечно пожал протянутую руку.
- Господин, - добавил он, не выпуская руки Дагобера из своей, - право, знаете... пойдемте выпьем вместе по стаканчику пунша... мы заставим этого чертова Предсказателя признать, что он чересчур обидчив... и заставим выпить с вами...
