Если бы вдруг солдат вернулся в Париж, на него легко можно воздействовать через жену. Она превосходная женщина, невежественная и легковерная, примерной набожности, находящаяся с давних пор под неограниченным влиянием Ордена. Именно она убедила Габриеля, сильно этому противившегося, вступить в орден. Габриелю 25 лет; характер и наружность ангельские; редкие и устойчивые добродетели. К несчастью, воспитывался вместе с Агриколем Бодуэном, сыном Дагобера. Агриколь - поэт и рабочий. Отличный рабочий, служит на заводе господина Гарди, проникнут самыми зловредными идеями, обожает свою мать, честный, трудолюбивый, но лишенный всякого религиозного чувства. Считается _весьма опасным_, что делало нежелательной его дружбу с Габриелем, который, несмотря на превосходные качества, еще внушает опасения. Пришлось даже отложить открытие ему планов ордена. Ложный шаг в этом направлении может сделать из него также опасного врага. Необходимо вести себя с ним как можно осторожнее, по крайней мере до 13 февраля. _От него и от его присутствия в этот день в Париже_ зависят все надежды на успех великого дела.
Вследствие этого пришлось пойти на уступки и разрешить ему отправиться миссионером в Америку. Несмотря на ангельскую кротость, он неустрашим и обладает хладнокровием, смелостью и предприимчивостью, удовлетворить которые можно было, только позволив ему избрать исполненную опасностей жизнь миссионера. К счастью, его начальнику в Чарлстоне даны самые строгие инструкции оберегать его драгоценную жизнь. Его должны прислать в Париж за месяц или за два до 13 февраля".
Хозяин прервал Родена словами:
- Прочтите теперь письмо из Чарлстона. Что пишут оттуда? Пополним и его досье.
Роден, прочитав письмо, заметил:
- Габриеля ждут со дня на день со Скалистых гор, куда он непременно пожелал в одиночку отправиться миссионером.
- Какая неосторожность!
- Несомненно, он избежал опасности, потому что сам известил о своем скором возвращении в Чарлстон... Тотчас по его приезде, приблизительно в середине октября, его немедленно отправят во Францию.
- Прибавьте и это к его делу, - сказал начальник.
- Готово, - ответил Роден через несколько минут.
- Продолжайте...
Роден продолжал:
Записка N 6
"Девица Адриенна Реннепон де Кардовилль.
Дальняя родственница (не подозревающая об этом родстве) Жака Реннепона, по прозванию "Голыш", и Габриеля Реннепона, миссионера. Скоро ей исполнится двадцать один год. Самое интересное лицо в мире, редкая красота, хотя волосы у нее рыжие. Замечательный и оригинальный ум. Колоссальное состояние. Очень чувственная. Нельзя не опасаться за будущее этой особы из-за необычайной смелости характера. К счастью, ее опекун, барон Трипо (барон с 1829 г., а ранее управляющий делами покойного графа Реннепона, герцога де Кардовилль), находится в полной зависимости от тетки девицы де Кардовилль. На эту достойную и почтенную особу, а также и на барона возлагают весьма основательные надежды, чтобы обуздать девушку и уберечь ее от сумасбродных намерений, о которых она имеет дерзость повсюду говорить... К несчастью, ими нельзя воспользоваться в интересах известного дела, так как..."
Легкий стук в дверь прервал чтение Родена.
Секретарь пошел посмотреть, кто стучится, и через несколько минут вернулся с двумя письмами в руках.
- Княгиня воспользовалась отправкой сюда нарочного, чтобы послать...
- Давайте скорее письмо княгини, - перебил его хозяин, не давая докончить, - наконец-то я получу известия о матери! - прибавил он.
Едва прочитав несколько строчек, он страшно побледнел. На его лице выразились глубокое и горестное изумление и раздирающая скорбь.
- Матушка! О Боже! Моя мать! - воскликнул он.
- Произошло какое-нибудь несчастье? - обеспокоенно спросил Роден, вставая при восклицании хозяина.
- Надежды на ее выздоровление оказались ложными, - с унынием ответил тот. - Теперь состояние безнадежно. Впрочем, врач предполагает, что мое присутствие может ее спасти, так как она меня постоянно призывает. Она хочет видеть меня в последний раз, чтобы умереть спокойно. Конечно, это желание свято, не исполнить его - значить стать матереубийцей... Только бы вовремя поспеть: ведь до имения княгини два дня безостановочной езды.
- Какое несчастье! - сказал Роден, всплеснув руками и возведя глаза к небу.
Хозяин быстро позвонил и сказал пожилому слуге, открывшему дверь:
- Уложите сейчас же в ящик кареты самое необходимое. Пусть привратник на извозчике спешит за почтовыми лошадьми. Я должен уехать не позже чем через час.
Слуга торопливо вышел.
- Матушка!.. матушка!.. Не видеть тебя больше... это было бы ужасно! воскликнул начальник Родена, падая на стул и в отчаянии закрывая лицо руками.
Горе было вполне искренно. Он нежно любил свою мать. Святое чувство оставалось неизменным и чистым в течение всей его полной треволнений, а подчас преступной жизни.
Через несколько минут Роден рискнул ему напомнить о втором письме.
- Его только что принесли от господина Дюплесси. Дело очень важное и спешное...
- Прочтите и ответьте сами... я ничего не могу теперь сообразить.
