В замке слышен вой и шум бури, поднявшейся за ночь. Волны с грохотом и треском, напоминающим артиллерийские залпы, яростно разбиваются о высокие утесы, над которыми господствует древний замок... Уже около семи часов утра, но так темно, что свет не проникает сквозь окна обширной комнаты, расположенной в нижнем этаже замка. Несмотря на раннее время, в этой комнате, при свете одинокой лампы, сидит за шитьем добродушная старушка лет шестидесяти, одетая, как обыкновенно одеваются зажиточные фермерши в Пикардии. Неподалеку от нее, за большим столом сидит ее муж, вероятно ровесник по летам, и раскладывает по сортам в небольшие мешочки пробы ржи и овса. Лицо старика отражает ум и честность; открытое, доброе, оно не лишено, однако, добродушного, наивного лукавства. На нем домашняя темно-зеленая куртка, а высокие охотничьи сапоги надеты поверх черных бархатных панталон.
Буря, свирепствующая на улице, подчеркивает уют тихой комнаты. Яркий огонь горит в большом беломраморном камине и бросает блестящие отсветы на тщательно натертый пол, а пестрые занавески старинного, в китайском вкусе, красного узора на белом фоне и несколько картин из пастушеской жизни в манере Ватто над дверьми производят необыкновенно приятное и веселое впечатление. Часы севрского фарфора и массивная изогнутая, пузатая, с зелеными инкрустациями мебель из розового дерева дополняют убранство комнаты.
Буря продолжала бушевать и ветер по временам врывался в камин или колебал ставни окон.
Мужчина, сидевший за столом, был господин Дюпон, управитель поместья и замка Кардовилль.
- Пресвятая Богородица! - вымолвила госпожа Дюпон. - Какая ужасная буря, мой друг! Нечего сказать, плохое выбрал времечко для визита этот господин Роден, о приезде которого нас уведомил управитель княгини Сен-Дизье.
- Да, я не много помню таких бурь!.. Если господин Роден не видывал раньше разъяренного моря, так сегодня он может насладиться этим зрелищем сколько угодно.
- Зачем он сюда едет, этот господин?
- Право, не знаю! Управитель княгини пишет, чтобы я принял его как можно лучше и повиновался ему, как настоящему хозяину. Значит, господин Роден сам выскажет свои желания, и мне останется только их выполнить, поскольку он является от имени княгини.
- Собственно говоря, он должен был бы явиться от имени госпожи Адриенны... ведь именье-то стало ее после смерти господина графа, герцога де Кардовилль.
- Да, это так, но княгиня ей тетка, а управляющий княгини занимается делами госпожи Адриенны... Так что это решительно все равно - от ее ли имени или от имени княгини он действует.
- Может быть, господин Роден хочет купить имение?.. А между тем я думала, что его купит та толстая дама, что была на прошлой неделе. Ей замок очень понравился...
При последних словах жены управитель насмешливо захохотал.
- Отчего ты смеешься? - спросила старушка, которая при всей своей доброте не отличалась особенным умом или проницательностью.
- Я смеюсь, - отвечал Дюпон, - потому, что вспомнил лицо и фигуру этой толстой, огромной женщины... И при таких-то, черт возьми, физических качествах такая фамилия! Право, нельзя носить фамилию Сент-Коломб, когда имеешь такую физиономию... Нечего сказать, - ведь это означает: святая голубка, - хороша же святая и хороша голубка! Толста, как бочка... голос хриплый и седые усы, как у старого гренадера... Я нечаянно услыхал, как она крикнула своему слуге: "Ну, ты, каналья, поворачивайся!" И при этом зваться Сент-Коломб!
- Какой ты странный, Дюпон! Не виновата же она, что у нее такая фамилия... да и за усы ее винить нельзя, эту бедную даму!
- Положим, что голубкой-то она сама себя прозвала... Ведь только ты, моя деревенская простота, могла поверить, что это ее настоящая фамилия!..
- А у тебя ужасно злой язык, мой милый... Это препочтенная особа. Знаешь: ее первый вопрос был о часовне при замке... она даже хотела заняться ее украшением. И когда я сказала ей, что здесь нет приходской церкви, она была очень огорчена, что нет постоянного священника...
- Еще бы! У этих выскочек первое удовольствие разыгрывать из себя знатную прихожанку... важную барыню.
- Ей нечего из себя знатную барыню разыгрывать, когда она и без того знатная дама!
- Она-то? Она знатная?
- Конечно. Стоит только взглянуть на ее пунцовое платье и лиловые перчатки... точно у архиепископа! А когда она шляпу сняла, так у нее на парике оказалась громадная бриллиантовая диадема, в ушах серьги с громадными бриллиантами, не говоря уже о кольцах, которым и числа нет. Если бы она не была знатной дамой, так разве она носила бы такую кучу драгоценностей с самого утра?
- Сразу видно, что ты знаток в этом деле!
- Да это еще не все...
- Вот как... что же еще?
