В это время где-то вдали пробило полночь.
- Полночь!.. Уже!
- Да, монсиньор.
- Надо ехать... Прощайте... Итак, в последний раз вы мне клянетесь, что, как только придет пора и вы получите другую половину распятия, вы сдержите ваше обещание?
- Клянусь вам Бохвани.
- Не забудьте, что податель половины распятия должен вам еще кое-что сказать. Вы помните, что именно?
- Мне должны сказать: _От чаши до губ еще далеко_.
- Отлично... Прощайте. Тайна и верность.
- Тайна и верность, монсиньор, - отвечал человек в плаще.
Через несколько секунд фиакр, в котором сидел кардинал Малипьери, двинулся в путь. Другой собеседник, в котором читатель, вероятно, узнал Феринджи, пошел к садовой калитке дома, занимаемого Джальмой. В ту минуту, когда он хотел вложить ключ в замок, к его великому изумлению дверь отворилась и из нее вышел человек.
Феринджи бросился на незнакомца и, с силой схватив его за ворот, воскликнул:
- Кто вы? Откуда вы идете?
Несомненно, незнакомец нашел тон этого вопроса мало успокоительным, потому что, стараясь высвободиться из рук Феринджи, он громко закричал:
- Пьер... сюда... ко мне!
Немедленно стоявшая в отдалении карета подъехала ближе, и громадный выездной лакей, схватив метиса за плечи, отбросил его назад и помог незнакомцу освободиться.
- Вот теперь, месье, - сказал тот Феринджи, оправляясь, - я могу вам отвечать... Хотя для старого знакомого вы обошлись со мной довольно-таки грубо... Я Дюпон, бывший управляющий поместьем Кардовилль... ведь это именно я помог вас вытащить из моря, когда погиб ваш корабль.
Действительно, при свете фонарей кареты метис узнал Дюпона, бывшего управляющего поместьем, а теперь управляющего домом мадемуазель де Кардовилль. Это была все та же честная, добродушная физиономия человека, впервые заинтересовавшего Адриенну судьбой принца Джальмы.
- Но... зачем вы здесь? Зачем вы, как вор, пробрались в этот дом? подозрительно спросил Феринджи.
- Позвольте вам заметить, что это совсем неуместное выражение. Я явился сюда в карете мадемуазель де Кардовилль с людьми в ее ливрее, чтобы прямо и открыто передать двоюродному брату моей достойной госпожи, принцу Джальме, ее письмо, - с достоинством ответил Дюпон.
При этих словах Феринджи задрожал от немого гнева и воскликнул:
- Зачем же было, месье, являться так поздно? И через эту маленькую дверь?
- Я приехал сюда так поздно по приказанию моей госпожи, а что касается двери... то, пожалуй, через парадную дверь мне и не добраться бы до принца...
- Вы ошибаетесь, - отвечал метис.
- Быть может... но так как было известно, что принц проводит обыкновенно большую часть ночи в зале около зимнего сада, а у мадемуазель де Кардовилль остался от этой калитки ключ, когда она еще снимала этот дом, то можно было, наверное, рассчитывать, что письмо его кузины попадет таким путем прямо в руки принца... Я должен прибавить, что весьма тронут добротой принца и тем, что он удостоил честью узнать меня.
- Кто же так хорошо познакомил вас с привычками принца? - спросил Феринджи, не в силах будучи скрыть своей досады.
- Если я хорошо знаком с привычками принца, зато вовсе не знал ваших, насмешливо отвечал Дюпон, - и так же мало рассчитывал здесь встретить вас, как и вы меня.
Говоря это, господин Дюпон отвесил довольно насмешливый поклон метису, сел в карету и быстро отъехал, оставив Феринджи в полном изумлении и гневе.
27. СВИДАНИЕ
На другой день после посещения Дюпона Джальма быстрыми, нетерпеливыми шагами ходил по индийской гостиной своего дома. Мы знаем, что она сообщалась с оранжереей, где он в первый раз увидал Адриенну. В память этого дня он был одет так же, как тогда, - в белую кашемировую тунику, перетянутую пунцовым поясом, и в чалму того же цвета Его алые бархатные штиблеты, вышитые золотом, превосходно обрисовывали форму стройных ног, обутых, кроме того, в маленькие туфли из белого сафьяна с красным каблуком.
