Агриколь в страшном замешательстве спрашивал себя: неужели это бывший хозяин называет аббата д'Эгриньи отцом, да еще так почтительно и смиренно? Но, вглядываясь в угасшее лицо господина Гарди, он заметил выражение усталости и апатии, и это испугало его и огорчило. Стараясь скрыть свое печальное смущение, он обратился к господину Гарди:
- Наконец-то, сударь... вы к нам возвратитесь... мы снова увидим вас в нашей среде... Ваше возвращение осчастливит многих... и успокоит их тревоги... Да, мы еще сильнее будем любить вас, после того как одно время боялись, что навсегда вас потеряли.
- Славный, хороший мальчик! - с меланхолически-доброй улыбкой отвечал господин Гарди, протягивая руку Агриколю. - Я ни минуты не сомневался ни в вас, ни в ваших товарищах. Ваша благодарность всегда с избытком вознаграждала меня за то добро, которое я делал.
- И которое будете делать... Ведь вы...
Господин Гарди прервал Агриколя и сказал:
- Послушайте, друг мой, прежде чем начать этот разговор, я должен поговорить с вами вполне откровенно, чтобы ни вы, ни ваши товарищи не возымели надежд, которые никогда не могут исполниться... Я решил окончить свою жизнь если не в монастыре, то в глубоком уединении. Я слишком устал... да, друг мой... устал!
- Да мы-то не устали вас любить! - воскликнул кузнец, все более и более пугаясь слов и апатии господина Гарди. - Теперь настала наша очередь доказать вам свою преданность и помочь со всем усердием и бескорыстием возобновить ваше великое и благородное дело... восстановить фабрику и все остальное...
Господин Гарди грустно покачал головой.
- Повторяю, друг мой, - начал он, - что активная жизнь для меня закончена. Вы видите, что я за это время постарел на двадцать лет. У меня нет ни силы, ни охоты, ни мужества работать, как прежде. Я сделал для человечества, что мог... я уплатил свой долг... но теперь... у меня одно желание - покой... одна надежда - мир и утешение, доставляемые религией.
- Как? - спросил пораженный Агриколь. - Жизнь здесь, в угрюмом одиночестве, вы предпочитаете жизни среди нас... которые так любят вас!.. Вы думаете, что будете счастливее здесь, среди этих святош, чем на фабрике, восстановленной из руин и более процветающей, чем когда-либо?
- На свете для меня больше нет счастья! - с горечью сказал господин Гарди.
После минутного колебания Агриколь начал прерывающимся голосом:
- Вас обманывают... и самым низким образом.
- Что хотите вы этим сказать, друг мой?
- Я говорю, что у этих святош, окруживших вас, самые мрачные замыслы... Да разве вы не знаете, где находитесь?
- У добрых отцов ордена иезуитов.
- Да, у ваших смертельных врагов!
- Врагов?.. - с грустным равнодушием проговорил Гарди. - Мне нечего больше бояться врагов... Куда они могут нанести мне удар?.. Я и так весь изранен...
- Они хотят завладеть вашей частью громадного наследства! - воскликнул кузнец. - Этот план составлен с адским коварством. Дочери маршала Симон, мадемуазель де Кардовилль, вы, мой приемный брат Габриель, словом - вся ваша семья, чуть было уже не стали жертвой их интриг Уверяю вас, что у этих церковников одна цель: они хотят злоупотребить вашим доверием... Для того они и постарались завлечь вас сюда умирающего, раненого, после пожара на фабрике... Для того...
Господин Гарди прервал Агриколя.
- Вы ошибаетесь насчет этих духовных лиц... они обо мне очень заботились... А что касается мифического наследства... - с угрюмой беспечностью заметил он, - так что мне теперь, мой друг, в сокровищах земных? Мне чужды отныне заботы этой юдоли плача и стенаний! Я принес свои страдания в жертву Богу... и жду, когда Он смилуется и призовет меня к себе...
- Нет... нет... невозможно, чтобы вы так переменились! - говорил Агриколь, не веря своим ушам. - Вам ли, месье, вам ли верить в столь безотрадные истины? Вам ли, который учил нас благословлять неистощимую благость и доброту Создателя?! И мы вам верили, потому что это Бог послал нам вас...
- А теперь, когда Он меня взял от вас, я должен Ему повиноваться... Должно быть, я не делал того, что было Ему угодно... я плохо Ему служил, несмотря на добрые намерения, потому что больше думал о созданиях, чем о Создателе.
- Да как же вы могли бы лучше угодить Богу и больше почитать его? говорил огорченный до глубины души кузнец. - Поощрять и вознаграждать труд, честность; улучшать нравы людей, укрепляя их счастье; обращаться с рабочими, как с братьями; развивать ум; знакомить их с прекрасным и великим; своим примером учить чувству равенства, братства и евангельской общности имущества... Полноте, месье, и успокойтесь, вспомнив хотя бы те ежедневные молитвы и благословения, какие за вашу доброту и заботу воссылало Богу столько людей, осчастливленных вами!
