- О брат мой!.. Это тоже пророческие слова... Да... заря чудного дня приближается... она приближается... как и заря того дня, который будет, по милосердию Божьему, нашим последним днем... земным...
- Последним, сестра моя... потому что я не знаю, что со мной делается... все, что во мне от матери, точно тает... Я чувствую, как рвется моя душа к небу...
- Брат мой... мои глаза заволакивает туман... я едва вижу этот свет, столь яркий еще недавно...
- Сестра моя... я вижу все в каком-то неясном тумане... и озеро... и лес... Силы покидают меня...
- Брат мой... да благословен будет Бог... приближается минута вечного успокоения.
- Да... сестра... приближается блаженство вечного сна... он охватывает меня...
- О счастье! Брат мой... я умираю...
- Сестра!.. Очи мои смыкаются... Мы прощены... прощены...
- О брат мой!.. Да распространится это дивное искупление на всех... кто страждет на земле...
- Умри... в мире... сестра... Заря... великого дня настала... солнце встает... видишь?
- О, да будет благословен Господь!..
- Да будет благословен Господь!
И в ту минуту, когда навеки замолкли эти два голоса, взошло сияющее солнце и ослепительным светом залило всю равнину.
3. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Наша задача выполнена, наш труд закончен.
Мы знаем, насколько он неполон и несовершенен.
Мы знаем, чего ему не достает в отношении стиля, концепции и фабулы. Но мы считаем себя вправе назвать этот труд честным, добросовестным и искренним.
Пока это сочинение печаталось, его осыпали несправедливыми, злобными и беспощадными упреками. Но много встретил он и честной, хотя и строгой критики, подчас очень страстной, но, во всяком случае, чистой. Злобные, ненавистные, несправедливые, беспощадные нападки смешили нас, и именно вследствие того - мы должны признаться в этом со всей скромностью - что они обрушивались с высоты епископских кафедр в виде посланий, направленных против нас. Эти шутовские анафемы и потешные проклятия, которыми осыпали нас свыше года, были слишком смешны, чтобы быть страшными. Это была просто забавная высокая комедия клерикальных нравов.
Мы от души наслаждались этой комедией и должны поблагодарить за нее тех, кто, по примеру божественного Мольера, были и авторами, и актерами.
Что касается критики, как бы горька и страстна она ни была, мы тем более ей рады, что не раз пользовались ее указаниями в том, что касается литературной части труда. Быть может, такое наше отношение к суждению этих зрелых и опытных умов, далеко нам не симпатизировавших и не сочувствовавших, даже рассердило и разгневало их. Мы весьма об этом сожалеем, потому что извлекли пользу из их критики; но мы всегда невольно становимся неприятны тем, кто оказал нам услугу... даже если он рассчитывал причинить неприятность.
А теперь несколько слов относительно других обвинений, гораздо более серьезных.
Нас обвиняли в возбуждении страстей общества против всех членов ордена Иисуса.
Вот мой ответ:
- Теперь уже неоспоримо и несомненно доказано всесторонним анализом текстов от Паскаля до наших дней, что в теологических сочинениях самых влиятельных членов этого общества находится прощение или оправдание: _воровству, прелюбодеянию, насилию, убийству_. Доказано также, какие безнравственные, непристойные книги, написанные преподобными отцами ордена Иисуса, вручаются молодым семинаристам. Этот факт доказан и установлен тщательным просмотром текстов и, кроме того, был торжественно утвержден в речи, полной возвышенного ума, великодушного и сосредоточенного красноречия, адвоката Дюпати во время процесса ученого и уважаемого г-на Буша из Страсбурга.
Мы вывели в своем труде только тех членов этого общества, которые вполне проникнуты отвратительными правилами их _теологических классиков_ и действующих по букве и духу этих омерзительных книг, являющихся для них катехизисом. Мы только воплотили в образах живых людей эти отвратительные доктрины; не более, не менее.
Разве мы говорили, что всем членам общества Иисуса присущи дерзкая смелость и злорадство, что все хотят использовать опасное оружие, заключенное в мрачных архивах ордена? Никогда! Мы нападали на ненавистный дух _устава_ общества Иисуса, на книги теологов-классиков.
Нужно ли прибавлять, что если папы, короли, народы, и так недавно еще сама Франция, выносили позорный приговор доктринам этого общества, изгоняя его членов из своих стран, распуская конгрегации, то мы только представили в новых формах идеи и факты, давно известные обществу.
Кончив с этим, перейдем к дальнейшему.
Нас также упрекали, что мы разжигаем ненависть бедняков против богачей и возбуждаем зависть, которую порождает у обездоленного зрелище богатства и блеска.
