- ...то, что вы доверяли только страницам вашего дневника? Ну так знайте же все! Флорина, умирая, созналась в своих проступках. Она имела низость украсть у вас эти бумаги по приказанию бессовестных людей, в чьей власти она находилась... Но она прочла сама этот дневник... И так как в ней не погасли окончательна добрые чувства, ее настолько поразило ваше самоотвержение и ваша печальная, святая любовь, что даже на смертном одре она могла мне пересказать из дневника некоторые отрывки, которые и объяснили ваше бегство. Флорина была уверена, что единственной его причиной был страх, что ваша любовь будет предана огласке.
- Увы! Это правда!
- О да! - с горечью прибавила Адриенна. - Те, кто наносили удар, знали, против кого его направить... Им это не в первый раз!.. Они хотели довести вас до отчаяния... и убить! Впрочем, это понятно! Зачем вы меня так преданно любили?.. Зачем вы их разгадали? О! Эти черные рясы неумолимы... Их могущество огромно! - с дрожью прибавила Адриенна.
- Это ужасно!
- Успокойтесь, дитя мое! Вы видите: орудие злых обращается против них же, потому что, когда я узнала о причине вашего бегства, я еще больше полюбила вас! Я употребила все силы, чтобы вас найти. И вот сегодня я узнала, где вы скрываетесь! Господин Агриколь был у меня в это время и упросил позволить ему меня сопровождать...
- Агриколь! - всплеснула руками Горбунья. - Он был здесь!
- Да, дитя мое... успокойтесь... Пока я оказывала вам первую помощь... он заботился о вашей сестре... Вы его скоро увидите.
- Увы! - с ужасом сказала Горбунья. - Он, верно, знает...
- Про вашу любовь? Нет, нет, успокойтесь, думайте только о счастье свидания с этим честным и добрым братом!
- О! Пусть он никогда не узнает о том, что внушило мне желание умереть... что мне казалось таким позором... Слава Богу, что он ничего не знает!
- Нет. Поэтому гоните прочь мрачные мысли, думайте о вашем достойном брате только для того, чтоб вспоминать, что он пришел вовремя и избавил нас от вечных сожалений... а вас от... слишком серьезной ошибки. Если даже вы не считаете, что человек не имеет права вернуть Создателю бремя своей невыносимой жизни... то все же вы не должны были кончать с собой, зная, что есть люди, которые любят вас и которым нужна ваша жизнь.
- Я думала, что вы счастливы! Агриколь тоже женат на любимой девушке, которая составит его счастье... Кому же я была нужна?
- Во-первых, мне, как видите... А потом, кто же вам сказал, что господин Агриколь никогда не будет иметь в вас нужды? Кто вам сказал, что его самого или его близких не ждут в будущем тяжелые испытания? Да если бы те, кто вас любят, и пользовались счастием, разве оно могло бы быть полным, если бы не было вас? А ваша смерть, в которой они, быть может, себя упрекали бы, разве она не доставила бы им бесконечного сожаления?
- Это все правда, - отвечала Горбунья. - Я виновата... меня охватило безумие отчаяния... А потом мы так страдали от нищеты... работы не находилось... мы жили благодаря помощи одной бедной женщины, а ее похитила холера... Завтра или послезавтра нам предстояло все равно умереть с голода...
- Умереть с голода... зная, где я живу?
- Я вам писала... и, не получив ответа, была уверена, что вы оскорблены моим бегством.
- Бедное дитя, вы верно сказали, что вами овладело безумие отчаяния. У меня не хватает мужества упрекнуть вас за то, что вы хоть одну минуту сомневались во мне. Да и как могу я вас порицать? Разве мне самой не приходила мысль покончить с жизнью?
- Вам, мадемуазель? - воскликнула Горбунья.
- Да... я как раз думала о самоубийстве, когда пришли сказать, что умирающая Флорина хочет со мной поговорить... Я выслушала ее. Ее признания сразу изменили мои планы. В моей мрачной, невыносимой жизни засиял луч света. Во мне проснулось сознание долга. Вы были, вероятно, в страшной нужде: мне следовало найти вас, помочь вам Признания Флорины напомнили и открыли мне новые происки врагов моей семьи, рассеянной, одинокой, в горе и под гнетом страшных потерь; я поняла, что мой долг - уведомить моих близких о грозящих им опасностях, объединить их для борьбы с опасными врагами. Я была жертвой отвратительных интриг, и я должна была наказать виновных, чтобы черные рясы, поощряемые безнаказанностью, не нашли себе новых жертв... И мысль о долге придала мне силы... Я вышла из апатии. С помощью аббата Габриеля, этого достойнейшего служителя Бога... идеала истинного христианина, достойного приемного брата господина Агриколя, я мужественно вступила в борьбу. Что сказать вам еще, дитя мое? Исполнение этого долга, надежда найти вас в значительной степени облегчили мое горе... Если я не утешилась, то все-таки отвлеклась на время... а ваша нежная дружба... пример покорности судьбе завершат остальное, как я надеюсь... как я уверена... и я, быть может, забуду эту роковую любовь...
В ту минуту, когда Адриенна произносила эти слова, по лестнице послышались быстрые шаги, и свежий молодой голос проговорил:
- Ах ты, Боже мой! Бедняжка Горбунья!.. Как кстати я пришла... только бы я могла ей быть чем-нибудь полезна!
