– Есть два многообещающих направления. Мы слышали жалобы на «грубого клиента», которые выдает себя за незаконного сына некого члена Палаты лордов. Щеголяет преувеличенным псевдооксфордским произношением и требует, чтобы его называли герцогом.
– А настоящее имя у него есть?
– Он его ни разу девицам не называл, и их описания расплывчаты и противоречивы. Внешность у него привлекательная: на этом они все сходятся, но ему дают то двадцать пять, то тридцать пять – и любой другой возраст между этими двумя. Очень хорошо одет, как и подобает при его притязаниях. Швыряет деньгами. Глаза у него вроде голубые, а вроде карие, и… Ну, в общем, вы поняли, в чем проблема.
– А может его история относительно благородного, хоть и непризнанного происхождения быть правдой?
– Не исключено, но скорее всего это просто фантазия, для воплощения которой в реальности он и нанимает девиц. Это довольно характерно для дам легкого поведения и их «мужчинок».
– Вы упомянули два направления. Какое второе?
– Ага, да… Говорят, что некая Филлис О’Двайер была на волосок от гибели из-за особенно несдержанного клиента. Три ее подруги рассказали одну и ту же историю.
– А что говорит сама Филлис?
– Похоже, она где-то затаилась. Перепугалась до полусмерти. Мы ищем.
– Вот это действительно звучит интересно. – Агата делала записи. Похоже, инспектор был готов отвечать на ее вопросы, так что она продолжила: – А сэр Бернард смог найти какие-то важные вещи?
– Ну, он твердо заявил, что ни в одном из трех случаев изнасилования не было. И передал старшему инспектору Черриллу несколько предметов для снятия отпечатков пальцев.
Для дактилоскопии Фред Черрилл был тем же, кем сэр Бернард Спилсбери для судебной медицины: в Скотланд-Ярде в этом деле решили ничего не упустить. Действительно, лучшие ресурсы.
– И, возвращаясь к убийству Эвелин Гамильтон, – сказал Гриноу, – старший инспектор проверил сумочку, которую распотрошили в бомбоубежище, и разные предметы из нее, но нашел только отпечатки жертвы.
– Надеюсь, с консервным ножом и щипцами у старшего инспектора получилось удачнее.
– Боюсь, что отпечатки смазаны. Однако он подтверждает мнение сэра Бернарда о том, что наш нападавший – левша: на консервном ноже смазанный отпечаток соответствует мизинцу левой руки. Щипцы тоже держали в левой руке, и на зеркальце из распотрошенной сумочки отпечатался левый большой палец. Опять-таки он нечеткий, однако все указывает на то, что у нас действительно левша.
Агата оторвалась от записей:
– Тед… инспектор… я должна сказать, что очень великодушно с вашей стороны тратить время на то, чтобы поделиться всем этим с… как бы это сказать?.. совершенно посторонней надоедой.
– Агата, из Министерства внутренних дел мне приказано предоставить вам все условия. Но помимо этого, вы уже невероятно помогли в этом расследовании – не только благодаря тому, что связали жертву с театром, но и вашей наблюдательностью.
– Я могу только повторить, что вы очень великодушны. Право, я краснею. – Но, конечно, она ничуть не покраснела. – Вам удалось разыскать мужа миссис Оутли?
– Да, удалось. Наши люди нашли его в Блэкпуле. Похоже, он тут ни при чем. Его алиби на ночи убийства оказались, как вы пишете в своих книгах, железными.
Она рассмеялась:
– Ну, вообще-то большинство «железных» алиби в моих книгах принадлежат убийце.
– Готов поклясться, что в нашем случае это не так. Этот тип уже больше года назад разошелся с женой по взаимному согласию. Они сохранили в целом дружеские отношения, и он время от времени навещал ее в Лондоне. Последний раз – примерно неделю назад.
– Он знал о профессии жены? Я имею в виду не танцы и не театр.
– Мистер Оутли утверждает, что нет. Я ему не верю.
– Ну… такая ложь – не основание для подозрений.
– Совершенно верно. Однако, Агата, в основном я позвонил, чтобы отчитаться вам относительно ваших друзей из театра. Мы проверили их всех.
– Теперь мне очень стыдно.
– Нет никаких причин стыдиться. Я могу сообщить вам о них в основном только хорошее: их рассказы, их алиби подтвердились.
– Тед, тогда почему вы сказали «в основном»?
Вздох инспектора в трубке прозвучал очень четко:
– С этой проблемой в связи с алиби сталкиваются все следователи вне книг: у людей они редко бывают железными.
– Вы имели в виду, что сложно определить, не выскользнул ли Ларри Салливан из отеля, а потом снова вернулся? Слишком много дверей?
– Да, и слишком мало швейцаров: они дежурят только у парадного входа и у главного заднего. Но в отель ведет множество боковых дверей, да и в задней части их несколько. Большинство защелкиваются автоматически, но достаточно легко проследить, чтобы какая-то дверь не закрылась до конца или заклеить язычок замка пластырем.
Она кивнула:
– А Берти и Айрин с их тихим домашним вечером тоже довольно бесполезны, так ведь?
– Да. Один из них может покрывать второго. И ваш друг Стивен Глэнвилл говорит, что был один у себя в квартире, и Джанет Камминз именно так провела вечер.
Она поняла, что он имел в виду: Джанет провела вечер в своей собственной квартире, – и не стала его поправлять.
