Во время ночных дежурств и дома Кристи заставляет окна подушками, чтобы защититься от осколков стекла во время бомбардировок. И беспрерывно строчит, строчит на своей пишущей машинке, выдавая роман за романом.
А ещё она пишет трогательные, полные любви письма мужу. И тот отвечает ей такими же нежными грустными посланиями.
Едва закончилась война, как Макс снял мундир и взял в руки археологические инструменты. И рядом снова Агата, которая берёт пишущую машинку с собой, чтобы сочинять детективы вечерами, когда можно отдохнуть от палящего египетского солнца…
За особый вклад в науку королева Англии дарует Максу дворянский титул. Отныне они сэр Максимилиан Мэллоун и леди Агата Кристи Мэллоун.
Стараясь не расставаться надолго (с них хватило и тягостной разлуки в годы войны), стареющие супруги сопровождали друг друга и в ходе официальных приёмов. Агате Кристи, к примеру, приходилось появляться и при дворе, и на заседаниях литературных обществ. Макс был неизменно рядом, представляясь исключительно как супруг леди Агаты Кристи. О своих научных заслугах ни слова.
То же происходило и во время посещения Агатой Кристи заседаний археологических научных обществ и академий. На вопрос учёных, не она ли та самая Агата Кристи, она отвечала:
– Нет, нет, что вы. Я всего лишь жена своего мужа…
Ещё во время их знакомства и свадьбы вокруг их брака разгорелся самый настоящий скандал. Многие друзья Агаты или те люди, которых она искренне считала своими друзьями, услышав о «неравном браке», отвернулись от неё. Посчитали Агату безнравственной, а Макса корыстолюбивым. В ответ Агата решительно разделила друзей на «верных» и «неверных» (или на «отважных» и «трусливых»). А затем прекратила общение с теми, кто её предал – раз и навсегда. В этих вздорных обвинениях она чувствовала не столько унижение собственного достоинства, сколько оскорбление чести мужа. Следует заметить, что ни один из отлучённых от общества Агаты Кристи обратно допущен так и не был. Она умела забывать обиды, но оскорбления – никогда.
Некоторым из её современников пришлось ждать её кончины, чтобы похвастаться близким знакомством с писательницей. Да немногие до этого момента дожили.
Три вещи Агата Кристи ставила выше писательства – дом, огородик и кулинарию. Она говорила: «Мытьё посуды самое идиотское занятие в мире. Но именно во время мытья посуды ко мне в голову приходят отличные сюжеты»…
На самом деле она очень любила готовить. И домашней работы не чуралась, зачастую отодвигая кухарку в сторону и становясь к плите сама. То же касалось и возни в огороде. Обладая огромным состоянием, она могла позволить себе любые деликатесы. И позволяла, поскольку ни в коей мере не обладала таким распространённым пороком, как скупость.
Но как же она радовалась, подавая на стол салат из собственноручно выращенных томатов и огурцов. А зелень. А разные экзотические травки, которые привозила из археологических экспедиций.
Дома свои она ремонтировала и обустраивала тоже сама. В молодые годы, в прямом смысле – выкладывая плитку и клея обои. В зрелости прибегала к услугам квалифицированных рабочих, но планировала все переделки самостоятельно.
Она любила домашний уют и совсем не боялась обвинений в мещанстве. Все эти накидки, вазочки, коврики были символами уюта и семейного счастья. Агата выросла в подобной атмосфере. И всю жизнь старалась сделать так, чтобы её дома повторяли любимый Эшфилд – тот старый Эшфилд, где она бегала девочкой, где играла на фортепьяно её матушка и сидел в огромном бархатном кресле с газетой в руках отец.
Они работали и старели, старели и работали. Чего никогда себе не позволяли – праздного безделья.
Жизнь в доме Агаты (в любом из домов, они время от времени переезжали из одного в другой, либо путешествовали, поселяясь в хороших отелях) текла неторопливо по раз и навсегда установленному порядку.
Она вставала рано утром и готовила завтрак для мужа. На самом деле всё было уже готово (Кристи держала отличную кухарку), но накрывала на стол сама хозяйка – так уж повелось.
Затем поднимался Макс. И они завтракали. Что ели? Конечно, овсянку. Потом Макс садился в автомобиль и ехал в Лондон. Или поднимался в свой кабинет, чтобы поработать. А Агата шла к себе в кабинет, где из-под её пера рождались главы очередного романа. В полдень или чуть позже она работу заканчивала. Потом занималась хозяйством.
