— Что ты сейчас сказала? — удивленно переспросил, похоже совсем не сильный во французском, Квака-задавака.
— Ну вы же сказали, что я ни слова по-корейски сейчас с себя выдавить не могу, вот я вам и ответила на французском. — я все-таки перешел на корейский, в первую очередь потому что не очень хотелось подставлять НаБом, ну да ладно будем с этим Кваком вежливы… язвительно вежливы на корейском.
— Ну, а на французском я вам сказала, что извиняюсь что сразу не узнала вас, не узнала в этом облике и костюме и в этом времени, ваше французское королевское величество король Людовик XIV.
Знаете, вы мне так много и красиво рассказали здесь про государство, сколько оно сделала для меня хорошего и даже прекрасного, что теперь я этому государству должна по жизни и за все. Точнее даже не государству, оно вроде ничего у меня пока и не просило, а должна похоже именно вам как его лучшему представителю.
Вас послушать так вы и государство — это что-то одно целое, я вот и решила, что вы, наверное, реинкарнация всем известного французского короля Людовик XIV. Который также когда-то примерно и заявлял — «L’État c’est moi!»
— Ну или в данной ситуации, это все звучит как… государство Корея это я, господин Квак ЮнГи, слушайте все меня, слушайте и повинуйтесь бандер… люди!
У «корейского королевского величества» от услышанного от меня от удивления выпучились глаза.
Такой забавный вид что я даже хихикнул, мысленно, разумеется. Мне даже интересно стало, а тот «старый» Людовик был таким же пучеглазым, как и его новая «реинкарнация?».
При этом внешне я по-прежнему смотрю на данного господина спокойно и так как-то по-снайперски оценивающе.
— Ты…ы! — наконец просипел, точнее правильней будет сказать проквакал Квака-Людовик в одном флаконе. — Ты неблагодарная особа, которая не знает, что такое чувство благодарности и что такое патриотизм.
— Это я не знаю, что такое патриотизм? — зло отвечаю я этому «диванному патриоту». — Хочу уточнить у вас господин Квак вот вы лично в каком полку служили? В том смысле сколько времени находились в так называемой буферной зоне что разделяет Север и Юг?
Наверное, много? Наверняка даже награды имеете, боевые награды я имею ввиду, а не какие-то там бутафорские юбилейные побрякушки типа «30 лет Министерству Юстиции», ну или «Лучший истребитель кимчи на корпоративе министерства в новый год».
Так много у вас наград, которые даются за участие в вооруженном противостоянии или может даже такие есть такие и за ранение?
Сколько? Молчите, и я даже знаю почему, потому что их у вас просто нет, а вот у меня подобные награды имеются, даже за ранение, реально мною полученное на границе с КНДР.
Поэтому не говорите мне здесь про патриотизм, если мы будем выяснять кто из нас больший патриот, то это сравнение однозначно окажется в не вашу пользу!
И я не люблю этого слова, как сказал один известный английский поэт 18 века — «Patriotism is the last refuge of a scoundrel»
— Чего? — удивлен господин Квак, который похоже, что с английским дружен примерно также, как и с французским, то есть никак.
— Я вам говорю, что патриотизм человека не определяется должностью, что за этой вывеской частенько скрывается много негодяев, а под его прикрытием порой творятся очень нехорошие вещи. Поэтом у нас с вами разные понятия о патриотизме, и они совершенно не совпадают.
— Ладно, я понял вас Пак ЮнМи, вы не хотите помогать своей стране, хорошо это ваше право! Вы оказывается более приземленный человек чем я думал. Но тогда у меня есть к вам другое предложение.