– Мерзость какая! – сдувая с глаз чёлку, сказал Сивка, потрогав его копытом. – Скис ручей. Заболотился.
– Из-за дерева? – спросил я, уже зная ответ.
– Конечно из-за него! – ответил мне кто-то тонким голосом откуда-то из-под моих ног.
Я посмотрел вниз, но никого кроме маленького светло-зелёного лягушонка не увидел.
– Ну, чего смотришь? – задиристо сказал тот. – Никогда лягушек не видел?
– Видел, конечно, – ответил я. – А ты кто? Царевна-лягушка?
– Вот ещё! – квакнул он. – Ты что, мальчика от девочки отличить не можешь?
– А по вам, лягушкам, не видно. Ни бантиков, ни юбочек, ни брюк нет. И по причёске не поймёшь.
– Вот квак дам тебе в глаз, сразу поймёшь, кто есть кто! – разозлился лягушонок.
– Кто? Ты? Малявка! – тут же ответил я.
Маленький зелёный прыгун отвечать не стал, а со всего размаха плюхнулся в кефирную запруду и обрызгал меня с ног до головы.
– Ах, ты! – крикнул я и очень опрометчиво ступил на скользкий кисель. Конечно поскользнулся, и плюхнулся в скисшее молоко. Промок я основательно, с головой, а зелёного забияку так и не достал. Пока барахтался в скользком киселе, лягушонок сидел на мягкой травке и приговаривал:
– Ага! Испугался!
– Делать мне больше нечего, как лягушек бояться, – наконец выбравшись с помощью Сивки, буркнул я. – И вообще, некогда мне за тобой гоняться. Надо придумать, как ручей от бревна избавить.
– А я знаю квак! Извинишься, что девчонкой обозвал – скважу!
И что тут делать? Конечно, пришлось извиняться, хотя по его милости я теперь пах не лучшим образом. А лягушонок сказал, что неподалёку, в лесу, живёт медведь. Ему с деревом справиться – раз плюнуть!
– Только Потапыч сейчас злой, не то, что раньше! Говорят, его кто-то в капкан заманил. Вот он лапу и повредил. Так с капканом и ходит, никого к себе не подпускает.
Я представил огромного медведя с пастью полной острых зубов и с когтистыми лапами, и как-то встречаться с ним не захотелось.
– А другой способ есть? Может, сжечь дерево или подкопать?
– Так оно же не простое! Ты что, думаешь, что оно само вот так упало? – спросит лягушонок.
– А разве нет?
– Какой же ты смешной! Нет, конечно! Тут какая-то злая сила замешана. Его теперь кроме Потапыча никому не одолеть!
Я понял, что от встречи с медведем мне не отвертеться. А тут ещё и клубок ожил и потихоньку куда-то покатился, всё дальше и дальше от прокисшего ручья. Пришлось идти за ним.
– Погоди! – Вдруг вдогон сказал лягушонок. – Ты когда Потапыча увидишь, поклонись ему до земли и передай привет от Данилки. Может он тебя тогда и не задерёт сразу. Выслушает сперва.
– А что за авторитет этот Данилка?
– Так я же это!
– Ох и кочка на ровном месте! С чего это медведь тебя так жалует? – спросил мой пони.
– Неужели вы так и не поняли, кто я? – удивился лягушонок.
– А что, должны были? – спросил я, одним глазом следя за беспокойно подпрыгивающим клубком. – Ты не представлялся.
– И сейчас не представлюсь, – засмеялся он. – А только скажу, что я близкий родственник той, которая вас о помощи просила.
– Так ты что, брат Светлены? – дошло до меня.
– Тише! – прикрикнул он. – Вокруг нечисти полно, а ты орёшь, как резаный! Я, думаешь, в лягушку обернулся из баловства?
– А, понял! – сказал я, и помахал поскакавшему назад маленькому лягушонку. – Спасибо тебе! Не переживай, скоро вернёмся, опять твой ручей журчать будет.
* * *
Сказал я это, конечно, чтобы поддержать брата водяницы. Но пока шли, страх меня просто сковывал. И, по-моему, Сивку тоже. Данилка, конечно, сказал, что Потапыч не тронет, если его имя назовём, но кто его, дикого зверя, знает? Так что страшно было очень. А клубок тем временем катился и катился себе.
В конце концов, мы вошли в светлый бор. Вернее, сначала в березняк, а уж он сменился на ели и сосны. Было тепло, светло и уютно. Моя одежда уже почти просохла, но запаха не лишилась. Правда, я к нему уже притерпелся и почти не замечал.
Лес пах свежей хвоей и грибами. Сразу же захотелось есть, аж в животе заурчало. Последний раз я перекусывал у Ядвиги Митрофановны в избушке на куриных ножках. Тогда время было обеденное, а сейчас солнце клонилось к вечеру.
– Жалко, что вы, люди, траву не едите, – сказал Сивка, услышав громкие рулады моего желудка. – Она тут молоденькая, сладенькая. Объеденье!
От его слов голод скрутил меня с новой силой. Вы, конечно, скажете, что можно было через клубок у Ёлки попросить чего-нибудь. Но я тогда не догадался сделать этого. И Алёнка меня не покормила, так как потом выяснилось, что время у нас и в Заповеднике течёт по-разному. А вокруг меня, в лесу, как назло, ни одной ягодки! В грибах я не разбираюсь. Есть же незнакомые, да ещё и сырые – себе дороже! И тут я увидел большой, просто огромный, малиновый куст. И на нём сладкими шариками висела крупная спелая малина! Я со всех ног бросился к ней. Но не успел сорвать и горсти ягод, как в малиннике что-то затрещало, заревело, и показалась огромная бурая шкура.
Я попятился, пока не упёрся спиной в мелкодрожащую шкуру Сивки.
– Это кто такой вонючий посмел мою малину есть! – страшным басом зарычал поднявшийся на задние лапы медведь.
