Из катетера брызнула вонючая полупрозрачная жидкость, но колдун не обратил на это внимания; он отламывал кончики ампул, набирал их содержимое в шприц и медленно, поглядывая на наручные часы, делал вливания, стараясь, по возможности, максимально абстрагироваться от происходящего. Особенно мешала этому вонь; вонь и, почему-то, мерное пыхтенье дыхательного насоса: пш-ш-ш-ш! Вдох. Ву-у-уш-ш-ш-ш! Выдох. Грудная клетка под мокрыми бинтами поднималась и опускалась в такт мерному движению поршней в стеклянных цилиндрах — вверх-вниз, вверх-вниз…
— Как прошёл твой день? — едкое безумное веселье всё так же клокотало под чёрной маской. — Что новенького?
— А ваш? — Тренч нажал на поршень шприца и очередная доза адовой смеси потекла в катетер. — Ваши глаза уже восстановились?
— Нет, но я сегодня трижды сменил кожу. Восстановление идёт медленно, слишком медленно, — посетовал шеф, тут же хрипло закашлявшись. — Похоже, придётся ложиться в «прокруста» и восстанавливать часть органов хотя бы в некротически-полуживом варианте… Смешно: я бы давно создал себе новое тело, но для этого у меня не хватает сил, потому что моё тело разваливается на куски. Петля Мёбиуса-с…
— Есть… — Тренч едва заметно пожал плечами, — и другие варианты. Более… быстрые.
— А, попросить помощи у какого-нибудь демона? Спасибо, но у Других довольно специфические представления о человеческих телах. Обойдусь.
— Вы можете умереть.
— Ах, Виктор, — в голосе полутрупа на кровати появились нотки чего-то похожего на грусть, — я умру ещё очень и очень нескоро и произойдёт это не здесь, не в этом кабинете, и уж точно не в постели. Тело… тело со временем восстановится. Но ты, кажется, хотел у меня что-то спросить?
— Как… — вырвалось у Тренча; колдун едва не выронил шприц. — Вы опять читаете мои мысли?
— Нет, мне это без надобности. Я слышу это в интонациях твоего голоса. Думаешь, в Сером Ордене тебя научили всему на свете, а? Ошибаешься. Тебе понадобится прожить на этом свете ещё лет сто для того, чтобы по-настоящему научиться читать людей… Говори, не стесняйся. Что случилось?
— Рабочие. Они едва держатся на ногах. Просят выходной. А приближаются заморозки. Если земля замёрзнет, то дело пойдёт ещё медленнее.
Тренчу показалось, что скрытое бинтами лицо чуть повернулось в его сторону.
— И что? Ты не знаешь что такое Большая Печать Альхазреда? Или не умеешь её применять?
— Я… — Тренч посерел как потолочная штукатурка, — я умею, разумеется. Но…
Ад имел несколько уровней; их даже можно было назвать «кругами». Они не то чтобы не пересекались друг с другом, но явно существовали отдельно, органично дополняя и подчёркивая самих себя. Если мятущееся сознание Тренча пыталось отодвинуть самое себя от бьющегося в агонии тела, то фокус внимания просто смещался в другое место, причём как бы сам собой: о, сударь, вам надоела боль от невидимых свёрл, что вкручиваются в ваши колени? С удовольствием представляем вам кислоту в глотке и сломанные пальцы, слегка приправленные вырванными суставами и обгоревшей кожей. И это лишь для начала, не переживайте, у нас всё под контролем…
Когда всё закончилось, он ещё некоторое время пластом лежал на полу, отстранённо наблюдая, как его руки, подёргиваясь, сами по себе шарят по телу в поисках источника боли. В голове пульсировала кровь; взгляд застилала туманная пелена.
— Интересно, — пробормотал Тренч, — сколь долгое воздействие этого заклятья может выдержать человек? Я имею в виду, без последствий?‥ Какой приятный пол. Холодный. Как хорошо просто так полежать и отдохнуть. Там такая дрянная погода…
— Полежите, полежите, Тренч. Кажется, я слегка перестарался. Но, поверьте, это ради вашего же блага. А вообще, если вернуться к вашему вопросу, то по-разному. Кое-кто выдерживает почти минуту. Но вообще минута и более — непоправимые психические травмы и необратимые патологические изменения в мозгу. Нечто вроде множественных микроинсультов. Последствия? Самые разнообразные. Но вы не переживайте, я такого не допущу. Вам ничего не угрожает, обещаю.
Поразительно, но Тренча захлестнула волна такой абсурдно-сильной радости, что у него перехватило дыхание. Он содрогнулся и только помотал головой, чувствуя, как горячие слёзы благодарности стекают у него по щекам.
— Почему… за что вы меня так наказываете? Я и так сделаю всё, что вы прикажете. Абсолютно всё. Вообще.
