Кто-то, скорее всего, тот же человек, который побывал до этого в доме Фолта, пришёл сюда и взорвал в эфире нечто вроде бомбы, вычищая из Изначального все отпечатки былого, делая невозможным сканирование, старательно сжигая прошлое точно ворох старых писем в жерле огромного камина. И этот кто-то был силён: Фигаро, например, Высшее Скрывающее просто убило бы на месте, вырвав из него все запасы эфира, а затем и «вита» следователя ещё до того, как он бы закончил формировать основной каркас заклинания. Да, конечно, существовали пирамидки-концентраторы, но Фигаро бы их понадобилось не менее пяти, а ещё эти штуки размером с печатную машинку (и примерно такого же веса) нужно было где-то таскать.
Но — и тут следователь улыбнулся — все без исключения колдуны-магистры до ужаса невнимательны к мелочам.
Он погасил «очки» (от ярких вспышек уже начинало поташнивать) и, присев на корточки, принялся внимательно изучать серо-коричневый глинистый грунт.
«Тогда шёл дождь, — сказал Роберт Фолт, — так что все следы, должно быть, смыло». И ошибся. Да, дождь шёл, и довольно сильный, но он лишь размягчил липкую как пластилин почву, превратив ещё в почти идеальную карту.
Фигаро без труда читал в узоре следов: вот колёса двух моторвагенов — широкие с протектором-«ёлочкой» и узкие, с волнообразным рисунком. «Мерседес» городского класса, который с большим трудом прошёл по этому подобию дороги, и большой тяжёлый грузовик. Вот тут из машин вышли люди: по трое из каждого моровагена; все в подкованных охотничьих сапогах — обувь как раз для такого случая: крепкая, с нескользящей подошвой. А вот тут мешанина следов; ничего не понять, но что-то тяжёлое волокли по земле к грузовику — в общем, нетрудно догадаться, что именно.
Следователь хмыкнул. В общем, ничего необычного, но всё это случилось давно; следы очень и очень старые. Нужно найти что-нибудь поновее…
«Например, что? Отпечаток драконьей лапы?»
Фигаро заложил руки за спину, и принялся медленно нарезать вокруг места дуэли круги, расходящиеся по постепенно расширяющейся спирали. Не то чтобы он и в самом деле надеялся что-то найти на этом клочке кровавой земли; следователь думал.
Ну, или делал вид, что думает; на самом деле Фигаро просто очень любил читать следы. На севере, откуда следователь был родом, такую науку постигали в очень раннем возрасте, и юный Фигаро, бродя по лесу с отцом, быстро изучил эту, на самом деле, не шибко-то хитрую азбуку: знаки примятого мха, сломанных веточек под ногами и упавшего в яму с водой пожелтевшего листа. Охотником будущий следователь так и не стал, зато грибов из леса таскал полные корзины, и Фигаро-старший (тоже, на самом деле, не ахти какой стрелок) в итоге махнул рукой на попытки своего чада выследить и пристрелить дичь, переключившись на обучение юного Фигаро премудростям рыбалки, в которой тот сразу продемонстрировал куда большую сноровку.
Вот в грязи отпечатались характерные косые крестики — здесь бродила ворона. Зачем — непонятно; в этой земле не было ничего, кроме пыли и костей. А вот косой росчерк заячьего следа — тут вопросов нет: косой бежал в сторону поля, увидел что-то, и задал стрекача назад к посадке. А вот…
Человеческие следы. Футах в тридцати от того места, где Фолт кокнул Рене. И их оставили как раз в то же время, когда на вершине холма проходила импровизированная дуэль: нож против молнии. Те же застывшие «волны» по кромке следов, та же чуть смазанная текстура; ошибиться было невозможно.
Пятеро стояли тут, выстроившись в почти идеальную линию: вот здесь — двое мужчин в сапогах — один грузный; подошвы оставили глубокие отметины на земле, да и размер обуви тоже немаленький — а второй высокий (расстояние между отпечатками подошв больше) и худой (опять же, судя по глубине следа). И нервный: следы смазанные, разбитые; тот, кто их оставил постоянно притопывал, переваливался с носка на пятку и переступал с места на место.
Вот следы женских сапожек: неглубокие и аккуратные; на подошвах маленькие подковки. Можно даже различить насечки на них — вертлявая змейка. Рядом грязь давили здоровенные мужские ботинки с высоким каблуком — тут стоял очень тяжёлый и очень высокий тип, прямо-таки настоящий шкаф.
«Задачка на два орешка: кто в Верхнем Тудыме весит как бегемот, ростом с коня и носит высокие ботинки с золотыми шпорами — вон там они как раз задевали землю? Здесь стоял городской голова Крейн, готов поспорить на ящик первоклассного коньяку… а вот и серая клякса на том месте, где упал пепел с его сигареты. Интересно…»
Но на самом деле интересными были следы за номером пять.
Узкие туфли с острым носком и шипами-пирамидками на подошвах. «Обувной дом Лантино», модель прошлого года, триста империалов; следователь недавно видел эту модель в каталоге. Да, конечно, может, просто хорошая подделка, но всё равно обувь, мягко говоря, не для Верхнего Тудыма. И глубина следа — это было самым любопытным — подошвы туфель едва-едва отпечатались в засохшей глинистой почве.
