Когда банк убедился, что ни Тук, ни его бригада никого не убили и не ограбили инкассаторский поезд, отношение к ним мгновенно изменилось: их напоили коньяком, накормили в ресторации и только после этого приступили к обсуждению общих условий вклада.
В Чернополынь они вернулись богатыми людьми, но теперь над их головами повис долг, о котором Тук и его бригада старались не думать: злить «господина Тренча» им хотелось в последнюю очередь.
О нет, их наниматель не был неучтив или прижимист; он покупал всё, что могло понадобиться в путешествии, не задавая ни единого вопроса и оплачивая счета с просто-таки космическим безразличием. Тренч закупил огромное количество спиртного, консервов, рабочего инструмента и тёплых непромокаемых вещей, прислушивался к рекомендациям Тука касательно походного оборудования. Он без лишних слов купил шестерых северных тяжеловозов, дал деньги на починку повозок контрабандистов и сумел где-то достать целый ящик ручных пулемётов, гору цинков с железными пулями, а также около сотни гранат алхимического огня, причём сделал всё это буквально за один день.
— Он либо из ОСП, либо из Серых, либо демон в человеческом обличье, — сказал однажды Мелкий Фадж, — причём, я даже не знаю, что хуже. Зато, как минимум, до Алатау мы доберёмся без проблем. С таким-то сопровождением!
Так, в общем, оно и произошло: их поезд (который Тренч почему-то упорно называл «караваном») безо всяких проблем добрался до Столицы, обновил запасы (молчаливый колдун застрял там почти на неделю, покупая на чёрном рынке всякие экзотические реактивы, смеси и приборы, которые могли бы пригодиться в алхимической лаборатории, но уж никак не в лесной глуши), и двинулся дальше по Большому Восточному тракту, иногда съезжая на второстепенные дороги и, таким образом, постепенно забирая всё южнее.
Помимо четырёх повозок Тука и его бригады, к ним присоединились ещё две: личный фургон Тренча и Чёрный Ящик.
Фургон колдуна был тяжелым, прочным, обитым медью, крепко и разлаписто стоял на шести колёсах с каучуковыми покрышками, имел прекрасную систему амортизации, печку и грузовое отделение на крыше. Его тащила четвёрка вороных неизвестной Туку породы: кони, что на вид казались изнеможёнными задохликами на тонких как спички ногах, тащили фургон колдуна с размеренностью часового механизма, не нуждаясь, казалось, ни в отдыхе, ни во сне. Никто из людей Тука ни разу не видел, чтобы жеребцы Тренча ели или пили, поэтому все быстро сошлись во мнении, что повозку колдуна тащат не лошади, а демоны из самой Бездны.
Однако даже неутомимые жеребцы не вызывали у контрабандистов столько кривотолков, как Чёрный Ящик.
Высотой в двадцать футов, такой же в ширину. Длина — примерно с железнодорожный вагон. Его стенки были не столько чёрными, сколько просто тёмными. Ящик был целиком сварен из воронёной стали. Из его крыши торчало несколько металлических труб (в самую широкую не просунул бы руку и ребёнок), а с правого бока имелась дверь, больше похожая на герметичный люк с вентильным запором. Ах да, а ещё Ящик не ехал на колёсах, а мерно плыл в воздухе на высоте, примерно, двух футов над дорогой.
Приближаться к ящику было не запрещено, однако пытаться каким-то образом проникнуть внутрь не рискнул бы даже Безбашенный Мухля после литра водки. И дело было вовсе не в угрозах со стороны Тренча — их как раз не было. Дело было в самом ящике и той жуткой ауре, что окутывала его: недели не прошло, а ночами у костра контрабандисты уже рассказывали друг другу шёпотом истории, от которых кровь стыла в жилах. Говорили, что от Ящика веет продирающим до костей холодом, что внутри что-то странно жужжит и тренькает, точно часовой механизм, что если прикоснуться к Ящику хотя бы пальцем, то он непременно явится к тебе во снах, где поймает и увезёт в кромешный мрачный ужас, что ночами часто можно увидеть странные тени, кружащие над его крышей, а днём из Ящика порой доносятся ужасные крики в самое неожиданное время.
Но это всё были байки, россказни и придумки. Реальность, если описать её максимально сжато, была такова: Ящик летал, в него мог зайти только Тренч (и заходил каждый вечер, около восьми) и от Ящика воняло.
Чаще всего от Ящика несло невообразимой смесью какой-то жуткой алхимии, точно за его стенками умудрилась рассупониться целая мануфактория по производству галош, красок и эмалей. В Чернополыни, бывало, пахло и похуже, так что эти запахи Тук с товарищами чаще всего, просто не замечали.
