Единственным, что царапнуло взгляд и мозг, была склянка, заряженная в инжектор: маленький стеклянный цилиндрик, в котором, казалось, билось живое алое пламя.
Но сейчас на это не было времени. Следователь схватил инжектор за рукоять как пистолет, прижал тяжёлую стальную головку к шее Артура, и нажал на рычаг.
Раздался тонкий мелодичный звук, словно тренькнула музыкальная шкатулка. Инжектор едва заметно вздрогнул в руке Фигаро, и алая жидкость из ампулы беззвучно всосалась куда-то внутрь стального кожуха.
Чем бы ни был заряжен аппарат, это была явно чудодейственная штука: Мерлину становилось лучше буквально на глазах: кожа приобрела здоровый розовый оттенок, дыхание стало ровным и глубоким, с губ пропала красная пена. Секунда, три, десять, и старый колдун открыл глаза.
Белки глаз приобретали нормальный цвет с пугающей быстротой: вот уже и последние красные пятна исчезли, рассосавшись без следа, вот сузились зрачки, а потом взгляд Артура-Зигфрида стал осмысленным.
— Фигаро, — голос Мерлина был усталым, но это точно не был голос человека, который в ближайшее время собирается скоропостижно помереть, — гоните отсюда к чёрту. Мне нужны мои вещи, ванная и пару часов на восстановление.
— Что… Что с вами случилось?
— Я идиот. — Артур печально хихикнул, кривя губы в ироничной усмешке. — Тупой кретин, осёл, безмозглый баран, который только что едва не умер. Причём с концами. Я знаю, вы вырубили меня. Челюсть болит… Да заводите вы уже машину!‥ Я должен вам, Фигаро. Уж и не знаю, в который раз вы спасаете мне жизнь.
— Прямо таки жизнь?
— Прямо-таки… Гоните, гоните, наплюйте на правила, только людей не давите. На машине всё ещё «Отворот», так что дорожных жандармов можете не бояться… Чёрт, как же всё болит… Однако. Ещё несколько секунд, и Мерлин Первый банально двинул бы кони… Ну ничего, будет мне, дураку, наука. А то возомнил себя бессмертным, понимаешь…
— А… А что было в инжекторе? Эта красная штука? Вы воскресли буквально за несколько секунд.
— Дистиллят драконьей крови. — Артур закрыл глаза, и безвольно растёкся по сиденью. — Извлечённой в момент смерти дракона, убитого в ходе хитрого, сложного и довольно бесчеловечного ритуала. Это очень редкий препарат; даже в Башне его запасы невелики, но он очень, очень сильный. Эта штука способна вытащить человека буквально у смерти из зубов… Который час?
— Ась?
— Я спрашиваю, который сейчас… а, всё, увидел: часы на приборной панели. Начало четвёртого. Отлично, времени ещё полно. Впрочем, Ноктус возьмёт трубку экстренного телефона даже лёжа в гробу.
— Вы знаете экстренный номер моего куратора?
— Конечно, он мне его сам дал… Стоп, стоп, беру свои слова обратно: не гоните так! Вы мне все кишки вытрясите на этой брусчатке…
— Хорошо, но зачем вам номер Ноктуса?
— Пусть собирает ударные отряды. Включая «Альфу». Сегодня ночью мы разнесём отель «Шервуд» в дым.
— Фух! — Артур указал пальцам на свои мокрые растрёпанные волосы, и те, сами по себе собравшись в жгут, с лёгким треском мгновенно высохли, упав на плечи колдуна аккуратными волнами. — Вот так лучше! Горячая вода, ванна и много мыла — вот что возвращает человеку человечность быстрее и эффективнее всего!
На Мерлине даже потёртый банный халат сидел, словно мантия на кардинале. Старик снова был бодр, собран и, похоже, окончательно передумал умирать. После возвращения в апартаменты дантиста Юска Артур сразу же разделся догола, открыл один из своих чемоданов, вытащил оттуда пару сундуков (каждый из которых был больше чемодана из которого его достали раза, так, в три), и, открыв их, принялся доставать разнообразные приборы явно медицинского вида, которые, морщась, втыкал себе в различные части тела.
После того, как Мерлин со страдальческим выражением лица вскрыл себе грудную клетку (на пол хлынула кровь и ещё какая-то белая пузырящаяся жидкость, похожая на молоко), Фигаро не выдержал и сбежал в ванную комнату, откуда, впрочем, минут через двадцать был изгнан Артуром, который вознамерился в срочном порядке помыться. Следователь не стал возражать; колдун был с ног до головы изгваздан в крови, непонятных разноцветных жидкостях, а несло от Мерлина так, словно тот искупался в бочке с токсическими отходами. К тому же, довольно большие куски его кожи были кое-как наспех закреплены чем-то вроде толстых металлических скоб, словно Артура долго и изощрённо пытал степлером некий тайный культ подпольных канцеляристов.
Сейчас, однако, скобы куда-то исчезли, а от разрезов на коже не осталось и следа. Фигаро даже знать не хотел, что этому поспособствовало: алхимия, наука или заклятья.
