- Вы собираетесь вломиться в «Шервуд» паля во все стороны шаровыми молниями? Ноктус не поймёт.
- Эх, было бы здорово, – Артур мечтательно прищурился, – это дело я люблю. Давно я никуда не вламывался, вышибая двери. Сжечь там всё к чертям, устроить обмочившимся от страха отрокам допрос с пристрастием… м-м-м-м, красота! Но нет, мы не будем нарушать общественный порядок, и портить имущество. Ваш покорный слуга просто устроит этому зданию глубокое эфирное сканирование. Обойдём их защиту, проникнем внутрь, поглядим, что там к чему, и, может, даже устроим поверхностный когнитивный анализ – ну, так, по верхам, чтобы никто не заподозрил псионического вмешательства. Да, да, Фигаро, я тоже умею действовать тонко, и не делайте такие глаза. Хотя вы правы в том смысле, что предпочтение я отдаю другим методам. Хорошая потасовка с взрывами, молниями и кинетическими ударниками успокаивает дух и настраивает на созерцательный лад... В общем, вытащим завтра с утра этого колдуна инкогнито и поговорим с ним по душам...
Конечно же, никакого «завтра с утра» не получилось.
Во-первых, Фигаро, разумеется, проснулся в начале двенадцатого, и ещё долгое время возился в кровати, не жалея покидать уютное лежбище до тех пор, пока маленькая печка основательно не протопит помещение. Благо у следователя не было и следа похмелья, зато лени, как обычно, имелось в достатке.
Артур, однако (старый колдун всю ночь спокойно продрых в невидимом кинетическом гамаке, фактически, левитируя под потолком), не стал корчить из себя истопника и нагревать воздух в комнате взмахами рук. Вместо этого Мерлин Первый долго зевал, чесал затылок, дрыгал в воздухе ногами, а потом ударился в пространный монолог минут на двадцать, что, мол, вот в старые времена (когда, понятно, и деревья были выше, и трава зеленее), колдуну званием около магистра и, само собой, выше, покидать кровать раньше полудня не полагалось, особенно при условии, что этот самый колдун полночи предавался обильным возлияниям. Почему? – вопрошал Артур, и тут же отвечал: да потому, что раз предавался, значит, думал, раз думал, значит, работал, а работа, сиречь занятость, у колдуна в этом мире какова? Правильно: напрягать котелок за те оставшиеся девяносто девять процентов населения планеты, которые этой обязанности всячески избегают. Компенсировать, так сказать, недостачу полезной работы в ноосфере. Фигаро осторожно поинтересовался, какой же это такой мыслительный процесс так сильно занимал господина Мерлина вчера вечером? Не о красном ли сухом вине? И, помнится, была ещё некая картошка...
- Кто картошку помянет, – дружелюбно отозвался Артур, – тому глаз вон. К тому же, мы её слопали, и теперь придётся идти в ближайшую ресторацию, поелику, как вы говорите, наш радушный хозяин гостей не кормит... А правильно мы у него вчера эту самую картошку спёрли! Можно было и не платить – перебился бы, дантист хренов... Ладно, вы пока умывайтесь, а я отлучусь минут на двадцать. Двери можете не закрывать.
Горячая вода в кране оказалась, действительно, горячей, полотенца слабо пахли затхлостью и каким-то средством для стирки, но были вполне себе чистыми, а под батареей парового отопления (которое, конечно же, не работало; дантист экономил) обнаружились вполне приличного вида домашние тапочки – три пары, видимо, с расчётом на гостей. Одни из тапочек – смешные зелёные полулапти с попонами – пришлись Фигаро как раз впору.
Следователь критически осмотрел свою физиономию в мутном зеркале над рукомойником, вздохнул, и полез в саквояж за бритвенными принадлежностями – сегодня щетина была уже слишком заметна для того, чтобы её можно было игнорировать.
С оттяжкой сбрасывая в раковину хлопья мыльной пены с лезвия трофейного «Золингена» Фигаро лениво размышлял, нельзя ли придумать какое-нибудь зелье, эликсир или, на худой конец, микстуру, дабы раз и навсегда избавиться от растительности на лице. Сам процесс бритья не то чтобы утомлял, но иной раз, в полевых условиях, в отсутствие горячей воды, доставлял мало удовольствия.
«Хотя давай начистоту: когда это ты в последний раз брился в полевых условиях? Агенты Особого Отдела работают в хороших гостиницах, вполне приличных съёмных апартаментах, ну, или, на худой конец, более-менее приличных домишках, если речь идёт о совсем уж окраинной работе... Ладно, допустим, тот шалаш на болотах, где вы на пару со старостой Дранвича выслеживали проклятущую русалку, пожалуй, исключение. Но, будем честны, шалаш-то был неплохой. Я бы туда на охоту… Или на рыбалку…»
Хлопнула дверь, и на пороге появился Артур-Зигфрид: румяный, весёлый и растрёпанный, бубнящий себе под нос какую-то немелодичную песенку. На колдуне был давешний кремовый плащ, небрежно наброшенный на плечи, а вот свой жуткий сюртук он сменил на более пристойный: сливочно-белый, прошитый на рукавах тонкой серебряной ниткой. В руках у Мерлина Первого болтался увесистый тряпичный свёрток, и пахло, как не мог не заметить следователь, от свёртка более чем замечательно.
