— Мне ей позвонить и сказать об этом? — Тут же предложил Котов, проигнорировав мой вопрос. Пришлось в ответ активно отрицательно мотать головой. — Ладно. Ну, по идее, если видео недельной давности, то думаю уже либо в Империи, либо где-то на подходе. Если конечно дополнительных осложнений не произошло.
Вот после таких слов, этой язвы, захотелось грязно выругаться, или закурить. Черт!
«А может ей помощь нужна?» — Спросил я самого себя, и даже уже открыл рот, чтобы озвучить свой вопрос, как в диалог вмешался Кромчий.
— Пат, ты расслабься. Этот жулик тебя стебет. Ты же его знаешь. — Успокоил меня оперативник. Но блин! Он это сделал, чтоб добить следующей фразой. — Она уже минут двадцать, как должна быть дома.
Вот в тот момент я и выпал в окончательный осадок. В голове довольно быстро сложился весь пазл, а потому мой единственный кулак устремился в челюсть Котова. Но куда уж мне до него. Наставник сделав короткий подшаг назад легко уклонился, провалил меня, после чего ловким финтом отправил в ближайшую стену.
— Но согласись! Ты взбодрился. — Довольно улыбаясь, продекларировал он.
— Ага. — Лежа к вехру ногами и опираясь на стену, в стойке «березка», произнес я, обессиленно выдыхая.
«Что Патя? Думал, раз Даматова и преподов больше нет рядом, никто тебе, подколов и уроков в их стиле, преподносить не будет? Наивный слоник».
А еще, я как самый настоящий олень, даже не заметил появления своих коллег возле нас с Михаилом. Это же надо было до такой степени погрузиться в… видео. Черт. Даже вспоминать это стыдно. Так лопухнуться… нужно уметь. Да.
— А вообще не очень смешно. — Произнес я, кувырком вставая на ноги и отряхиваясь. — Тебе никто не говорил, что шутки у тебя дурацкие?
— Регулярно. — Вместо Котова отозвался Митинг. — Я ему об этом при каждой встрече напоминаю, если ты вдруг забыл.
— Я помню и полностью солидарен. — Кивнул я оперу. — Ладно, если на сегодня все, то может меня кто-нибудь подкинет до дома?
Михаил резко отморозился, и быстро сославшись на дела, ретировался. Митинг же махнул на прощание рукой и направился куда-то вглубь подземной базы. И только Кромчий, тяжело вздохнув, махнул рукой, мол следуй за мной.
И вновь был лифт, подъем на поверхность, кивок нашему Егорычу, и вот она улица. Утренний воздух врывался в легкие. Правда утро это можно было назвать с натяжкой, так как темнота еще не отпустила столичный Алексанград. Хотя машины уже ездили и летали по и над дорогами.
— Сюда. — Указал мне рукой на свой транспорт опер.
Когда мы уже сидели в летающем авто Кромчего, тот покосившись на меня решил все же встать на защиту выходки Михаила.
— Пать, ты не злись, на этого оболтуса. — Произнес он, перестараиваясь в ряд, который шел на поворот. — Он ведь ничего не делает просто так. Сам же уже должен знать.
— Да, я не злюсь. — Тяжело вздохнув, произнес я. — Просто… — А вот что «просто», я даже и не знал сам. Усталость уже давала о себе знать, своим накопительным эффектом. Все же сколько всего успело произойти за этот чертовски длинный день, заходящий уже на второй круг. — Я ведь реально переживал. Сначал он пропал, потом Сонька. И меня выбросили за борт…
— Да, тут я тебя понимая. — Вздохнул мужчина. — После нашего провала в Бурамском, ранения — оказаться за бортом обидно. Кстати, а чего ты учиться дальше не пошел?
— Война. — Пожав плечами, ответил я. — Когда Император объявил, я как раз в баре сидел, заливал горе своего отстранения. А тут набор в войска. Вот я и… — Я махнул левой рукой. Договаривать смысла не было. И без того все понятно.
— Да. — Протянул Кромчий. — Знаешь, я бы на твоем месте, наверное так же поступил. Правда глядя на то, какую ты цену заплатил, уже не уверен, что ты все сделал правильно.
— Да, уже и без разницы. — Криво усмехнулся я. — Выбор сделан, так что поздно метаться.
— А рука? Когда восстановят? — Спросил опер.
А вот тут, мне уже отвечать не хотелось. Я ведь тогда еще не успел смериться, с тем что превратился в калеку. Только-только начинал учиться жить с этим. А тут он, с этим дурацким вопросом.
— Уже скорей всего никогда. — Протянул я. — Буду искать себе какой-то протез.
— Погоди. Как никогда? — Удивился опер, и даже повернул ко мне свою голову, благо мы как раз стояли на светофоре.
— Ну, вот так. — Тяжело и мрачно вздохнул я. — Я же на лечении был, когда меня убить пытались. Пришлось выбирать, или рука, или…
— Можешь не продолжать. — Оборвал меня Кромчий, прекрасно поняв, что тема эта далеко не из приятных. — А лицо это тебе тоже на войне?
— Сам. — Хмыкнув ответил я. — Типа маскировка от камер.
— Умно. — Усмехнулся мой коллега, но тут же добавил. — Но слишком радикально.
— Ну, что было под рукой, тем и оперировал. — Развел я левой рукой и культей правой.
Дальше ехали молча. Уже выходя, я поблагодарил Кромчего и замер перед входом в подъезд. Все же если Сонька уже дома, то у нее наверняка есть масса вопросов ко мне. А ведь я не смогу на них ответить. Черт! Как же я тогда надеялся, что моя рыжая отнесется к этому вопросу с пониманием. Все же и сама является носительницей тайны.
