Ступени, по которым мы поднимались, намного дольше, нежели спускались ранее, завершились плитой, которую я открыл уже известным способом. Окружив ладонь энергией, просто прикоснулся к ней, и она отъехала, предварительно впитав в себя высвобожденную мной энергию. Это к слову было забавным. Видимо именно благодаря такой экономичности, то есть, использованию энергии пользователя, и обеспечивалась долговечность.
В образовавшийся проход тут же проскользнуло три моих светляка, дабы высветить заставленное каменными стеллажами помещение. На полках лежали уже виденные ранее нами каменные таблички.
— Похоже, нам придется здесь задержаться, еще на пару дней. — Протянул профессор, вылезая следом за мной и скидывая на пол свой рюкзак.
— Похоже на то. — Устало прикрыв глаза, отозвался я.
Три дня мы сканировали каменные таблички, с редкими перерывами на сон, короткий отдых и еду. Монотонность этого занятия, все время норовила затянуть нас в свои сети и потерять счет времени. Вот только мы не сдавались. Точнее я. Харламов, то понято. Он с головой ушел в сам процесс, видимо пытаясь на ходу искать закономерности, в попытке прочитать надписи.
Главной особенностью этих табличек я бы назвал неизвестность языка, что заставляло задуматься о принадлежности их к какой-либо культуре, народу и цивилизации.
— Похоже это не местные. — В конечном итоге сообщил мне профессор истории.
— В смысле? — Уточнил я, лениво жуя сухую сосиску из сухпая.
— В смысле, вполне может быть, что создатели этого всего имеют внеземное происхождение. — Произнес Николай Анатольевич. — Вот, взгляни.
Он протянул мне планшет, где был отображен мозаичный рисунок некого строения, уж очень сильно похожего на космический аппарат. Нечто очень древнее, и в то же время, сверхтехнологичное. Более того, так же встретилось пару изображений, которые показывали определенно непривычную нам флору и фауну. Чего только стоили гигантские паукообразные создания, по которым, тем не менее, было четко видно, что они млекопитающие.
Думаю, стоит так же упомянуть довольно интересный разговор, который произошел у нас с профессором. Было это в последний уже вечер, нашего пребывания в этом подземелье. Я к тому времени успел обшарить все комнаты это башни, так что выход нами был найден. Правда, располагался он в пещере. Но, исходя из того, что свет виднелся, то и выход наличествовал. Я тогда еще дроном, все проверил, и убедился, что мне не кажется, а там и есть выход. Правда позже придется заняться скалолазанием.
А вот сам разговор, каким-то неведомым мне образом, сам собой зашел о государственном устройстве. Точнее речь касалась модернизации общества, и тем законам, которые в нем прослеживались. Не знаю, как это еще можно назвать, но лекция Николая Анатольевича была довольно увлекательной, что позволило мне посмотреть вообще новым взглядом на устройство и развитие общества, с совершенно другого ракурса.
— Вот смотри, есть довольно простой факт, которые многие знают, но далеко не всегда способны осознать его масштабы. Наш великий Император Александр смог постичь эту мудрость, другие же… другие не смогли. — Тихим голосом вещал мне профессор, пока мы сидели за ужином. — С самых древних, — на этих словах он криво усмехнулся, — времен, мы знаем, что люди начали объединяться. Так возник Родовой-Племенной строй. И выживать людям стало проще, а от того и пошло развитие. Потом начали происходить соединения племен, и по мере их развития, они превращались в первые государства. Следом мы видим на примере истории, как возникали различные формы правления. Где-то было лучше, где-то хуже. Но всегда, когда человечество разъединялось, оно непременно деградировало. Взять ту же феодальную раздробленность средних веков. Застой прогресса, костры церквей, жгущих заживо еретиков. И это те самые церкви, которые учили любви к ближнему своему и врагам своим.
Историк замолчал, с тоской глядя в горлышко своей фляги. Я тоже молчал, переваривая услышанные им слова. В них было много. Очень много смысла.
— А потом, феодалы вновь были объединены под рукой Короля, Царя… — продолжил тем временем Николай Анатольевич. — И что произошло? Золотой Век, как его принято ныне называть. Человечество продолжило развиваться и познавать науку. Я опущу сопутствующее этому сопротивление различных центров влияния, они здесь не очень нужны. И вот мы имеем первые демократии, где как принято считать, власть принадлежит народу. Хотя если смотреть по факту, а не по слову, мы можем видеть, как одни элиты сменили другие. И то, далеко не во всех странах. Как ты можешь заметить, такая власть плавно перетекает в различные формы капитализма, который в свою очередь начинает порождать общество потребителей.
— Помню, нам в школе об этом много рассказывали. — Кивнул я на эти слова Харламова-младшего.
— Верно. — Усмехнулся профессор, после чего отпил два больших глотка из своей фляги и продолжил мне свою историко-философскую лекцию. — А теперь посмотри на нашу Империю. Что ты в ней видишь?
