— Баронесса Рэйчел является генеральным директором крутой компании по управлению частным капиталом с престижным офисом в Сити. Сама её и основала вместе с братом. Только для частных клиентов. Если у вас на счету меньше пятидесяти миллионов долларов, даже не звоните. Я думала, вам это известно.
— Нет.
— Компания специализируется на офшорах. Джерси, Гибралтар, остров Невис. Слыхали про Невис?
— Пока нет.
— Невис — вершина анонимности, о нём мало кто знает. А на самом Невисе никто ничего не знает о владельцах множества компаний, у них зарегистрированных. Чёрт-те что.
Её раздражение адресовано ножу и вилке в бесконтрольно дрожащих пальцах. Она бросает их на стол и делает затяжной глоток бургундского.
— Мне продолжать?
— Пожалуйста.
— Баронесса Рэйчел и её брат осуществляют управление безымянными, не связанными между собой офшорными компаниями общим числом четыреста пятьдесят три, зарегистрированными преимущественно на острове Невис. Ответственности не несут, контролю не подлежат. Вы меня слушаете? У вас такое лицо…
— Исправлюсь.
— За свои инвестиции их клиенты требуют, помимо полной секретности, высоких процентов. Пятнадцать — двадцать… иначе какой смысл. Основная клиентура баронессы и её брата из суверенной Украины. Среди ключевых игроков — украинские олигархи. Из вышеназванного числа сто семьдесят шесть анонимных компаний владеют недвижимостью премиум-класса в Лондоне, в основном в Найтсбридже и Кенсингтоне. В числе прочего и дуплексом на Парк-лейн. Им владеет компания, которой владеет другая компания, которой владеет трастовый фонд, а тот принадлежит — кому бы вы думали? — Орсону. Это неопровержимые факты. С конкретными цифрами.
Я избегаю драматической реакции, Контора этого не поощряет. Поэтому вместо ожидаемого возмущения я обращаю внимание трёх официантов, затеявших бесконечный спор, на то, что наши бокалы пусты. Чем наверняка вызываю её раздражение.
— Вас интересует продолжение или нет? — требует она ответа.
— Ещё бы.
— Когда баронесса Рэйчел не обслуживает своих бедствующих олигархов, она заседает в подкомитетах Казначейства как кооптированный член палаты лордов. Она присутствовала при обсуждении операции «Розовый бутон». Протокол совещания не сохранился. Пришёл мой черёд сделать большой глоток вина.
— Я правильно понимаю, что вы не один день отслеживали предположительные стыковки? — спрашиваю я.
— Возможно.
— Давайте пока отставим в сторону вопрос, откуда вам всё это известно и насколько соответствует действительности. Какую часть данной информации вы донесли до сведения Дома во время вашей очной встречи?
— Значительную.
— А если точнее?
— Например, что его прекрасная леди управляет компаниями Орсона, хотя в этом не признается.
— Если это так.
— Мои друзья знают ситуацию изнутри.
— Вот, значит, как. И давно вы с ними знакомы?
— Какая, на хрен, разница?
— А участие Рэйчел в подкомитетах Казначейства. Об этом вы тоже узнали от своих друзей?
— Возможно.
— И об этом вы тоже сказали Дому?
— Зачем? Он и без меня знает.
— Почему вы так уверены?
— Они муж и жена, вы чего!
Выпад в мой адрес? Не исключено, если допустить, что наш с ней несостоявшийся роман отложился в её воображении сильнее, чем в моём.
— Рэйчел прекрасная дама, — продолжает она с сарказмом. — Женские глянцевые журналы от неё в восторге. Вся грудь в медалях за отличную работу. Фандрайзинговые ужины в «Савое». Благотворительные вечера в отеле «Кларидж». Весь набор.
— Надо думать, глянцевые журналы не сообщают о том, что она присутствует на сверхсекретных заседаниях подкомитета Казначейства. Или это делает даркнет?
— Почём я знаю? — негодует она.
— Вот и я о том же. Откуда вы знаете?
— Прекратите допрос, Нат. Я больше не являюсь вашей собственностью!
— Странно, если раньше вам казалось, что являетесь.
Наша первая любовная размолвка, хотя мы ни разу не занимались любовью.
— И как Дом отреагировал на ваши заявления о его жене? — спрашиваю я, дав разгоревшимся страстям немного остыть — её разгоревшимся страстям. Впервые вижу, как она колеблется в своей решимости видеть во мне врага. Подалась ко мне через стол и заговорила уже спокойнее:
— Первое. В высших кругах осведомлены о её связях. Они всё проверили и одобрили.
— Он не уточнил, о каких высших кругах идёт речь?
— Второе. Здесь нет конфликта интересов. Все стороны готовы к открытому диалогу. Третье. Решение приостановить операцию «Розовый бутон» было принято с учётом национальных интересов после тщательного рассмотрения всех аспектов. И четвёртое. Похоже, я получаю засекреченную информацию, к которой у меня нет допуска, а посему держи свой поганый рот на замке. И вы сейчас мне скажете то же самое.
Она права, хотя мотивы у меня другие.
— И кому ещё вы всё это рассказали? Кроме меня и Дома? — спрашиваю я.
— Никому. С какой стати? — В её голосе появилась прежняя враждебность.
— Вот и не надо. Чтобы мне потом не пришлось давать вам положительную характеристику в Олд-Бейли.[9] Повторю свой вопрос: как давно вы общаетесь с вашими друзьями?
Молчит.
— Ещё до вашего прихода в Контору?
— Возможно.
— Кто живёт в Хемпстеде?
— Так. Пирог ни с чем.
— А точнее?
