Дом, в котором теперь гостил Ланни, отличался своей благопристойностью среди остальных. Его хозяин не пил, и не позволял никому курить в общественных помещениях. Для занятия этой дурной привычкой его гости должны были удаляться в свои спальни или выходить на свежий воздух на террасы. За столом гостям подавали обильную привычную пищу, но хозяину специально подготовленное овощное блюдо с одним яйцом-пашот наверху и однопроцентное пиво, специально сваренное для него. Он был настолько обходителен со всеми за длинным столом, в том числе с тремя секретаршами, что Ланни должен был продолжать говорить себе: "Это убийца Труди, Люди и Фредди Робина".
Не то, чтобы он убил их своими руками. Но он создал систему и отдавал приказы, которые включали их и тысячи других жертв. Он планировал в это время убийство целой нации, состоящей из шести или семи миллионов человек. Сюда прибывали различные генералы и чиновники, которые докладывали результаты и получали инструкции по подготовке этой операции. Да, это было похоже на посещение дома Вельзевула, известного как отец лжи. У Вельзевула тоже, без сомнения, было современное и прекрасно оборудованное место жительства, и его манеры были безупречны. Но ведь внезапно в какой-то момент из под пола может вырваться пламя и пойти серный запах?
После обеда Рудольф Гесс спросил, можно ли ему провести сеанс с мадам, и Ланни пошел его организовывать. Он сказал ей, что в комнате должно быть темно, что зайдёт джентльмен и займёт место. Этот джентльмен дружелюбен и будет вести себя вежливо с Текумсе или с тем, кто может прийти. Ланни уже разъяснил процедуру заместителю фюрера, которому было не нужно много наставлений, так как он был знаком с сеансами. Американец хотел бы присутствовать, но боялся рисковать. Он попал в затруднительное положение, став свидетелем унижения Захарова, и не собирался повтрять эту ошибку с кем-либо здесь. То, что они имели в своём подсознании, был их секрет. Ланни беспечно сказал: "Помните, что нельзя винить меня, если духи будут невежливыми". Другой улыбнулся и охотно пообещал.
Так что теперь Гесс исчез, а остальные гости и другие обитатели дома были приглашены в проекционный зал, чтобы посмотреть фильм. Фюрер любил кино, и как ни странно предпочитал американские картины, но, конечно же, с немецкими названиями. Он не понимал по-английски, за исключением,
Когда демонстрация фильма закончилась, Гесс мерил шагами большой зал. Он взял гостя за руку и повел его, сказав: "Фюрер также хотел бы услышать мой доклад". Они спокойно прошли в кабинет Гитлера, который был на втором этаже у фасадной стены. Усевшись там перед камином, заместитель сказал: "Герр Бэдд, это действительно замечательно. Вы уверены, что никто сказал этой старой женщине мое имя?"
Ланни ответил: "Я не могу быть уверен в этом. Я могу только сказать, что я ей ничего не говорил, и не говорил никому, кроме вас и герра Гитлера. Если она узнала ваше имя, то только от кого-то в этом доме".
— Я уверен, что этого не могло произойти.
— Эти сомнения беспокоят всех, кому я возил мадам. Бедный Захаров мучился с этим всю свою жизнь. Я могу только сказать, что я воспринимаю эти эксперименты серьезно, и даю вам честное слово, что я не давал ей ни малейшего намека. Члены моей семьи знали, что я отправлял картины герру Гитлеру. Но я рассказал им только, что везу мадам к моему другу в Германию, который хотел бы попробовать с ней эксперименты. Они привыкли к этому, как и мадам.
Нацист
