Агент презедента полностью

Такие идеи принадлежали тому, что называло себя Le grand monde, le haut monde, le monde d' élite, все по-французски, на языке элегантности и коррупции. Ланни стал ненавидеть этот мир, и теперь он ненавидел себя, потому что он родился в нём и был плоть от его плоти. Совесть мучила его, потому что он не был достаточно хорош для Труди. Потому что иногда, а на самом деле часто, он задавал себе вопрос, а не вступил ли он в неудачный брак. А не лучше бы иметь жену, которая знала, как одеваться, и могла пойти на ужин в светском обществе и вести вежливый разговор с его элегантными друзьями. Да, иногда его на самом деле тяготила героическая жизнь и самопожертвование! Иногда он хотел заняться любовью со своей женой, когда она хотела поговорить о своих товарищах и об их страданиях и нуждах! Много раз он был слишком человечным, и он должен был настойчиво лгать, чтобы не позволить своей суперчеловечной жене выяснить это.

Что ж, теперь у него не было жены. Теперь он мог свободно скользнуть обратно в теплый океан удовольствий. Он мог забыть Труди Шульц и пусть Розмэри и его мать найдут ему правильную прелесть, отлично "вылощенную" в дорогостоящей школе и подготовленную к замужеству и жизни в светском обществе. Он сидел с сжатыми руками, и слезы текли по его щекам, обещая, никогда не изменять своим идеалам. Нет, он будет верным Труди, или, во всяком случае, памяти о Труди, и ее делу. Он сдвинет небо и землю, чтобы помочь ей. Но когда эта высокопарная фраза пришла к нему на ум, он понял, что у него не было ни рычага, никакой точки опоры, чтобы переместить даже малую часть земли. Он сидит в гостиничном номере и ждёт телефонного звонка, которого никогда не будет. Он тщетно пытался думать о человеке, который мог бы ему реально помочь. Те, кто хотел, был не в состоянии, а тем, кто даже мог бы, он не мог доверить свой секрет.

Труди заставила своего мужа предвидеть эту ситуацию и выработать план своих действий. "В один прекрасный день они схватят меня", — сказала она. — "В конце концов, они схватят нас всех". Она дала ему имя и адрес немецкого учителя игры на кларнете среднего возраста. Он был посредником в превращении комиссий по продажам картин в антифашистскую литературу. Профессор Адлер было не его настоящим именем, но под этим именем он жил и работал в Париже. Он получил мизерные суммы за свои уроки, и он жил на них, чтобы не возбуждать никаких подозрений. Если бы Труди вдруг исчезла, то Ланни не должен ни в коем случае появляться рядом с чердаком, где жил этот музыкант. Он должен отправить ему записку вместе с одним из рисунков Труди в качестве пароля и назначить ему место для встречи на улице в ночное время. Этот учитель музыки ничего не знал, где и как Труди получала большие суммы денег. Но в случае её исчезновения, ему сказали, что он получит письмо, которое позволит ему войти в контакт с источником денег. Так было построено подполье из обособленных групп, каждая из которых имела контакт не более чем с одной или двумя другими.

Ланни спросил: "А что, если они схватят профессора?" и ответ Труди был: "Я знаю другого человека, но мне не разрешают раскрыть его. Если они схватят одновременно нас обоих, Адлера и меня, то ты сам решишь, как установить контакт с французскими товарищами, кому сможешь доверять, и давать ли им деньги на пропаганду здесь". Она добавила: "Бог знает, как они нуждаются в этом. Они находятся на той же стадии, как мы, немцы, были год или два до прихода Гитлера!".

Ланни провел большую часть своего времени в гостиничном номере, и всякий раз, когда звонил телефон, его сердце выскакивала из груди. Звонили друзья, приглашая его, и он оправдывался, что занят бизнесом. Когда были деловые звонки, он оправдывался социальными обязательствами. Но он не слышал того голоса, который хотел услышать. Его предчувствие сказало ему, что он никогда не услышит его снова. Почему она не может позвонить, только потому, что она находится в руках врагов. И если она была в их руках, какой у нее шанс был убежать? Он выходил на улицу и ходил там, неожиданно поворачивая за углы и глядя в витрины магазинов, чтобы выявить слежку. Но на хорошо одетого и молодо выглядевшего американца обратили внимание только дамы trottoir.

Через четыре дня он не мог больше ждать и написал на своей машинке роковую записку, текст которой он и Труди согласовали прежде. Он попросил профессора Адлера быть на тёмном углу улицы на Монмартре в десять часов следующего вечера с голубым цветком в петлице. Письмо было подписано "Туанетта" в надежде, что, если оно попадёт в руки врага, то может быть принято за назначение свидания. В назначенный час Ланни подошел к месту, приняв все меры предосторожности, убедившись, что за ним нет слежки. Он прошел мимо места, ища небольшого немца с преждевременно седыми волосами и голубым цветком. Конечно же, есть шанс, что там может быть нацистский агент, занявший место музыканта. Но и этот шанс нельзя упускать.