Мадам Зыжински, старая унылая бывшая служанка, не отличалась умом и разрешала другим пользоваться ее редким даром. Её усаживали в кресло и позволяли войти в транс. Она тут же начинала говорить странными голосами и рассказывать вещи, о которых мадам сама ничего не знала во время бодрствования или сна. Парсифаль всё еще накапливал заметки о буддийском монастыре под названием Додандува на острове у берегов Цейлона, и о монахах, которые жили там давным-давно. Он написал и узнал, что на самом деле там было такое место, и теперь он посылал туда копии своих записей, которые будут проверены.
Большую часть времени "контролем" у мадам был дух индейского вождя по имени Текумсе. Но в последнее время он заявил, что "устал так много говорить", и его место занял голос по имени "Кларибель", который сказал, что она была фрейлиной королевы Генриха Шестого Английского. Это была поэтическая дама, и если ей задавался вопрос, независимо от того, насколько он был нечёток или понятен лишь посвящённым, она разражалась какой-то сонной рапсодией в поэтической прозе. Это могло быть образом, выраженным словами. Как правило, очень неопределенным, но всегда необычным, так как исходил от тупой польки, чье чтение ограничивалось в основном дешёвыми газетами с картинками. Парсифаль лазил в энциклопедию, чтобы найти самые маловероятные предметы, такие как " Хорегический монумент Лисикрата"[24], или "старославянский Иосиф"[25] или ископаемое под названием "glyptocrinus decadacrylus." Кларибель об этом последнем сказала: "Моими десятью пальцами я встряхну мир", — и это было правдой, так как правда, что все движется на земле. Но вопрос был: Как голос, исходящий из мадам, знает значение длинного греческого слова?
Труди Шульц проводила сеансы с мадам, и на последнем из них появился Захаров, объявив о своей собственной смерти, как только она произошла, и перед тем, как газеты с новостями появились на улицах Парижа. Поэтому, естественно, у Ланни была мысль: "Труди может прийти ко мне". Одним из первых его дел при приезде домой стало пригласить мадам в свою студию и усадить ее комфортно в кресле, а затем ждать с карандашом наготове над блокнотом.
Но, увы, это была не Труди, а только Захаров, нежеланный незваный гость в этот момент. Но Ланни не должен это показывать. Ни в коем случае, ибо это был голос Текумсе, и двухсотлетний Ирокез был чрезвычайно обидчив при контактах с внуком Бэддов, принимая его так называемое научное отношение за насмешку над собой, и часто дразнил его, отказываясь говорить ему то, что он больше всего хотел узнать. Ланни научился быть скрупулезно вежливым, говорить, как преданный поклонник спиритизма, и не пропустить ни одну из церемоний, положенных лицу королевского ранга.
"Это тот старик, вокруг которого всегда гремит оружие", — объявил вождь. — "От такого грохота у меня болит голова! И люди кричат, что ненавидят его. Бедный старик мучается, он всегда говорит о деньгах. Что случилось с ним. Он не имел возможности закончить свои дела, прежде чем ушел?"
"Он ушел внезапно", — ответил Ланни. — "Но я знаю, что он сделал завещание. Возможно, он не доволен".
— Он продолжает кричать: "Золото! Золото!" Он имел дела с золотом? Он говорит, что золото на дне моря. Что это?
— Я понятия не имею, Текумсе.
— Он говорит, что оно покрыто песком и грязью. И будет потеряно навсегда. Этот старик Бэзиль, его так зовут?
— Это его первое имя.
— Он говорит о человеческой руке в воде, и он говорит, что это Китченер.
— Был ли это лорд Китченер? Он утонул в море.
— Он говорит, что да, корабль был полон сокровищ, и он, Бэзиль, пытался их достать. Он что ныряльщик?
— Я очень сомневаюсь.
— Он говорит, что они достали некоторое количество золота, но большая часть все еще там он говорит, что это очень важно. Там военные доклады.
— Разве он не знает, что война закончилась?
— Это новая другая война. Золото было в хранилище. Это целое состояние для вас. Человек, который может открыть хранилище, его имя, я забыл имя.
Эти последние слова исходили от Захарова. Голос был до сих пор Текумсе, но слова, обращенные к Ланни, должны были исходить от "духа", и надо было играть в эту игру. Ланни сказал: "Вы никогда не говорили мне, что вы когда-либо искали сокровища, сэр Бэзиль."
— Есть много вещей, о которых я никогда не говорил тебе. Я все свои дела держу для себя. Имя человека, он является мастером по самым сложным замкам.
"Мастером по самым сложным замкам?" — повторил Ланни. — "Вы имеете в виду взломщика?" Ланни прочитал несколько книг о преступлениях и таинственных историях.
"Мастер по самым сложным замкам" — настаивал бывший командор и кавалер. — "Он открывает все замки. Американец. Вы можете его найти".
— Я должен иметь какой-то ключ к его имени, сэр Бэзиль.
— Хафф-это Хаффи-или Хаффнер? Скажи ему, что там золото, величайшее сокровище, оно было для России, чтобы остановить революцию.
Голос затих, и наступила тишина. Ланни боялся, что старик замолкнет, и быстро спросил: "Сэр Бэзиль, вы встречали моих друзей?"
"Несколько из ваших, но ни одного из моих", — дрогнул дух.
