Человека издавна интересует вопрос послесмертия, т. е. что с ним будет после того, как он умрет. Окажется в раю? В аду? А может он станет персонажем чужих снов и приобретет сверхъестественные силы? И называться он тогда станет агентом снов.
Я открыл глаза. Поначалу перед моим взором не было ничего, кроме серого липкого тумана. Под ногами было что-то твердое, я мог на этом спокойно стоять, но пощупать я его не мог — руки не ощущали ничего, только глубже проваливались в туман. Я испугался, что сейчас упаду в это неведомое — вокруг моих ног я нигде не мог нащупать опоры. Но, однако же, ноги стоят твердо и проваливаться вовсе не собираются.
Странно. Я попробовал сделать осторожный шаг в сторону, предварительно попробовав найти опору ногой. Та нашла ее без проблем, и я смог переместиться. Затем сделал еще один шаг. Даже рискнул подпрыгнуть. По всему выходило, что куда бы я ни ставил ногу, та всегда находила опору, но руками я ее пощупать все так же не мог. Я попробовал сесть, затем лечь. Подо мной явно что-то было твердое, но своей кожей я никак не мог это ощутить — только через одежду или волосы на голове. Одежда. Я осмотрел себя. Бежевая куртка, клетчатая рубашка, серые потертые джинсы и осенние кроссовки. Все целое, ни следа от аварии. У меня пробежали мурашки — я вспомнил, как я умер. Кажется, мне даже оторвало руку, но здесь она целая и невредимая.
— Где это я? — я огляделся. Туман, туман, туман. Одинаковый, как вверху, так и внизу. Да, здесь есть верх и низ, есть воздух. Но я не могу определить, холодно мне или нет. Совершенно непонятно, просто ничего не ощущаю. Так это и есть посмертие? Серый туман и больше ничего? Ни райского сада, ни адских котлов, ни ледяных полей или даже непроглядного мрака или вообще вакуума. Интересно, а боль здесь есть? Я ущипнул себя. Ничего. На всякий случай укусил руку — на ладони остались четкие отпечатки зубов, но при этом я не ощутил ни зубов, впивающихся в ладонь, ни солоноватого вкуса грязной кожи. Внезапно подул ветер. Самый настоящий, слабый, но несущий холод.
Температура! Появилась температура!
— Эй, мужчина! — донес до меня ветер чужие слова. Я возликовал. Я не был здесь один! Мне не предстоит провести вечность в этом тумане в одиночестве, сходя с ума от скуки.
— Мужчина! Подойдите сюда! Голос был женский, уверенный. Мне сразу представилась строгая тощая училка с острым носом, стянутыми в тугой пучок волосами и большими круглыми очками. Я пошел навстречу голосу. Выбрал направление я верно, поскольку спустя пару десятков шагов заметил эту женщину. Она, вопреки моим ожиданиям, оказалась толстой, среднего роста и довольно молодой — моложе меня, лет тридцати на вид. Выглядела она очень уверенной в себе, была одета в белую блузку, пиджак и юбку чуть ниже колен. Ей самое то ходить по квартирам и предлагать различную продукцию типа косметики или пылесосов. Эдакая бизнесвумен с высоким ЧСВ, но при этом которой не хватает многих черт чтобы всерьез стать настоящей бизнесвумен.
— О, вот и Вы, — она решительно взяла меня за руку, когда я встал возле нее. — Не стойте, идемте дальше, я Вас со всем ознакомлю. И потянула меня вслед за собой в туман.
— Где я? — спросил я у неё. Сразу было видно, что она знает о здешнем месте гораздо больше моего.
— Всё потом, — отмахнулась она. — Скоро Вы всё узнаете, сейчас нельзя терять ни минуты.
— Вы — ангел? — задал я еще один вопрос.
— Нет, что Вы! — похоже, я её смутил. Но она быстро согнала с лица краску и пояснила: — Такой же человек, как и Вы. Если, конечно, понятие «человек» к нам все ещё можно применять.
— А что, нельзя? — удивился я.
— Многие говорят, что нельзя из-за того, что мы все умерли.
Надеюсь, Вы понимаете, что умерли? Я снова вздрогнул, вспомнив последние секунды жизни. Визг дымящейся резины, звон бьющегося стекла и скрежет металла. Жуткий холод.
— Даже помню как, — прошептал я.
— Тогда Вам повезло, — заявила она. — Около трети знают, что они умерли. И только каждый десятый из этой трети помнит, как именно он умер. Я вот не помню.
— И не надо. Поверьте, ничего в этом хорошего нет. Мы шли все это время держась за руки. Ее ладонь была пухлой и маленькой, но по-человечески теплой. Приятное ощущение для находящегося здесь, но к её обладательнице я относился с природным подозрением, полученным еще при жизни. Сколько таких вот дамочек я спроваживал со своего порога, едва только те показывались около него. Это всё жена загонялась по этой косметике, даже дочке по мелочи вроде детского шампуня прикупала. Но это было когда мы жили ещё вместе, втроем. Потом мы разругались, она забрала дочь и свои вещи и переехала. А потом я умер. Неожиданно из тумана стали появляться люди. Низенький старичок в генеральской форме, молодая медсестра в белом халате, бритоголовый массивный мужик в красной куртке и мальчик лет двенадцати в лыжной форме. А ещё прямо перед ними парил в воздухе в горизонтальном положении спящий человек, длинноволосый парень лет двадцати. Он явно был во что-то одет, но разглядеть никак не получалось — стоило на него посмотреть, как он резко терял четкость. Люди беседовали рядом с ним, нисколько не боясь разбудить спящего, а тому, похоже, было всё равно.
