Дрожа, я встала и поднял зеркальный браслет. Люди Эбора крушили маленькую деревянную дамбу огромными топорами. В другом зеркале Роан держал щит над головой Элрин, натягивавшей тетиву. На заднем плане кипящая смола пролилась на одного из повстанцев, и тот вспыхнул. Я содрогнулась при виде этой бойни.
Мне казалось, что Старшие Фейри двигаются недостаточно быстро, и я заскрипела зубами, глядя, как они вонзают топоры в дерево.
– Ну, давайте же…
И тут дамбу прорвало. Поток воды застиг врасплох одного из Старших Фейри и унес его. Остальным удалось выкарабкаться на скалистый берег.
– Смотрите, – указал Моркант.
Уровень воды в туннеле уже начал спадать, открывая Проход Ултора.
Мы пробирались в ледяной воде, доходившей мне до пояса. Подземный ход был узким: двое с трудом могли идти бок о бок. Моркант и селки шагали впереди.
В тусклом свете нас окутывал сырой воздух. Впереди слабо светились магические сферы, и я ориентировалась на них, пока не стало достаточно светло, чтобы следить за отражениями в зеркалах. Я то и дело поглядывала на запястья, проверяя, как идет главная атака, и каждый раз вздыхала с облегчением, видя Роана целым и невредимым.
Мы брели вперед, коченея в воде. Тяжелое дыхание эхом отражалось от осыпающихся стен. Подземная река, казалось, текла в бесконечность, а вода по-прежнему доходила до пояса.
Мы шли; мышцы начали неметь от холода, зубы безудержно стучали. В какой-то момент Абеллио повернулся и ободряюще улыбнулся мне. Похоже, он единственный наслаждался этим походом: его глаза блестели от возбуждения.
По дороге я мельком увидела в зеркалах Элрин, ее окровавленное лицо исказилось от боли. Потом появилась Одетта – она целилась из серебристого лука, рот раскрылся в жутком вопле банши. Повстанцам удалось приставить к стенам несколько лестниц, но все они были отброшены, и атакующие рухнули вниз на верную гибель. Кажется, самый большой урон обороне наносила извивающаяся тьма Друстена, но ее щупальца слабели. Он начал уставать.
Моркант выругался. Я подняла глаза и увидела на пути огромную преграду – стену из гигантских булыжников.
Селки-проводник покачал головой:
– Раньше здесь такого не было. Откуда, во имя богов, это взялось?
Неужели обрушился потолок?
– Отойдите, – Моркант раскинул руки в стороны. – Я уберу это.
Мы попятились, шлепая по ледяной воде, и меня охватил ужас. Что-то здесь не так. Моркант вскинул руки, из них вырвался огненно-белый свет, ударив в камни. Они рассыпались, обнажив еще больше камней. И большие бочки, и брошенную мебель.
Эту преграду кто-то
Странный звук эхом пронесся по туннелю – кошмарный пронзительный вопль, к которому тут же присоединился другой. И еще.
Тесное пространство вокруг внезапно огласилось воем, который пронизывал до мозга костей.
Это кричали банши.
Сердце готово было выпрыгнуть из груди, наши люди завопили от боли. Один забарахтался и внезапно исчез под водой. Я выхватила из кармана фонарик, направила луч на воду и заметила движение: между нами проплывало чешуйчатое существо, полосуя всех на пути когтями. Некоторые повстанцы начали рассекать воду мечами. Один из них что-то задел, и из реки вынырнула голова чешуйчатой зеленой женщины с пустыми глазами и колтуном из речных водорослей.
– Нимфы, – прорычал Моркант.
Крики банши становились всё громче – просто оглушительными. Банши приближались с другого конца туннеля – целый отряд. Их было двадцать, если не больше. Я опустила фонарик и выхватила из-за пояса пистолет и кинжал.
– Отходим! – заорал Моркант.
Вот дерьмо… Сейчас грянут взрывы.
Вместе с другими повстанцами я прижалась к каменной стене туннеля. Моркант поднял руки, указывая на приближающихся банши. Яркие лучи ослепили меня, и одна банши упала, больше не крича, но остальные двинулись дальше, как призраки. Холодный страх пронзил нервные окончания. Я навела фонарик, прицелилась из пистолета и несколько раз выстрелила в вопящих женщин. Еще одна споткнулась и упала; третья отшатнулась назад, когда пуля угодила ей в плечо.
И тут вода вокруг вспенилась. Что-то скользнуло мимо ноги, я инстинктивно отпрянула и ткнула туда кинжалом. Он глубоко вонзился в одну из нимф. Она подняла голову – ее глаза горели яростью – и вырвалась, утащив с собой мой клинок. Я выстрелила и свободной рукой выхватила другой кинжал. Не знаю, удалось ли мне попасть в нее в мутной толще воды.
– Это была ловушка! – прорычал Моркант у меня над ухом. Его лицо почти полностью превратилось в кошачье, клыки обнажились. – Передай Роану!
Половина нашего отряда теперь оказалась зажата между завалами из обломков и приближающимися банши. Моркант схватился с банши; его руки ярко засветились, сдавливая ее шею.
Вскрикнув от отчаяния, я взглянула в зеркало, установила связь и увидела в пылу сражения окровавленного Роана. Зеркальный холод омыл кожу, и я почувствовала под ребрами острую боль.
