Продолжаются приключения писателя-фантаста Михаила Карпова в прошлом. Интриги спецслужб, интриги издательства, интриги, интриги, интриги… а надо ведь еще и супербестселлер писать! Да и просто хочется жить… что совсем теперь непросто… Что впереди? У Страны Советов? У писателя-фантаста, вляпавшегося в игры Великих? Посмотрим… ему не впервой выживать. На войне, как на войне!
– Это же спектакль! Ну что тут может быть интересного? – я обогнул бородатого толстяка, перекрывшего коленями почти весь проход между сиденьями, и пошел дальше, покосившись на арену справа от меня. Толстяк жрал. Именно не ел, а ЖРАЛ, засовывая в жерло своего рта-камнедробилки разорванный его «жвалами» здоровенный бутерброд. Майонез и кетчуп текли изо рта, оседая на рыжей бородке сгустками дьявольской сукровицы. Мужик чавкал, и было видно, как на толстом языке перемешиваются перемолотые кусочки розово-кремовой субстанции. Брр… отвратительное зрелище!
Был у меня в юности знакомый, Федька Жижин, так вот он всегда чавкал за едой, и как-то я не выдержал и высказал ему, мол, что ты как свинья себя ведешь? На что он мне спокойно заявил, что ему ТАК вкуснее.
Я иногда потом вспоминал его слова, когда слышал об очередном закидоне «американских партнеров», как их называет Путин. То одну страну сожрали, чавкая и перемалывая ее содержимое, то другую залили «кетчупом» и схарчили с превеликим удовольствием. И только потому, что им ТАК вкуснее.
Может и неравнозначное сравнение, но вот так – я всегда, когда слышал об очередных победах американской демократии, видел эту пасть, перемалывающую все, что туда засунули загребущие руки. И сейчас вспомнил, когда увидел этого рыжего мужика с бутербродом в одной руке и банкой пива в другой.
А вытащил меня сюда Рон, практически насильно – мол, не все же время сидеть дома, надо иногда и гулять! А ведь честно сказать – я действительно что-то засиделся. Пять дней только работа и бег в Центральном парке. Нет, не только бег, конечно – я отжимался, подтягивался (нашел приличную ветку дерева, и вперед). Ну и бой с тенью – надо же поддерживать реноме бесстрашного борца с гангстерами!
Если честно – никакие это были не гангстеры, как раззвонили все газеты США. Просто толпа черных гопников, правда – вооруженных пистолетами. Наши гопники до такого еще не скоро дойдут. Лет через… хмм… тридцать? Нет, раньше – через двадцать лет начнется бандитский беспредел.
Кажется, вроде бы и еще долго, целых двадцать лет! Но что такое двадцать лет для страны? Для мира? ЖЖЖ! И пролетел сгорающий в атмосфере метеор! Вот что такое для мира двадцать лет.
Я добросовестно досидел три дня в арендованном для меня шикарном номере, а потом переехал в квартиру, которую на месяц снял для меня Роджер Страус, директор и хозяин издательского дома «Фаррар, Страус и Жиру».
«Досидел» – не очень верное определение того, что я делал. Ну да, вообще-то я сидел – ведь печатать на машинке лежа, по-моему, никто еще не научился, но просто сидением это назвать все-таки трудно. Я писал своего Гарри. Своего, не копию Гарри Поттера. Потому совесть меня не гложет. Так… слегка подкусывает. Но слегка.
Меня перло. Так я называю это состояние, когда не хочется ни есть, ни пить – только стучать по клавишам и стучать! У меня бывало такое, и не раз – иначе я не мог бы писать с такой скоростью, чтобы хейтеры визжали от злобы и зависти. Но чтобы вот так! Чтобы меня буквально прорвало потоком текста! И хорошего текста, качественного текста – уж я-то знаю толк в этом деле. Я вижу качественный текст. А еще – чувствую, понравится он людям, или нет.
И я выдавал по двадцать четыре страницы в день! Спал по четыре часа в сутки, урывками ел, прерывался только на физкультуру и душ, и печатал, печатал, печатал!
За пять дней я напечатал треть новой книги, и чувствовал, что у меня получается. Получается! Я был как охотник, который встал на след дичи, и который знает, что она от него не уйдет.
И тут появился Рон. Он едва ли не волоком вытащил меня из квартиры и буквально заставил меня пойти с ним на соревнования по рестлингу.
Нет – сказать, что он «появился» было бы слишком уж драматично. Рон приходил каждый день – спрашивал, не надо ли нам чего, как наше самочувствие, а потом исчезал, задумчиво мотая головой, как цирковая лошадь.
На шестой день он сказал, что я выгляжу полусумасшедшим наркоманом, и так углубляться в работу нельзя – совсем с ума сойду! Кстати, то же самое говорил и мой «ручной» гэбэшник Нестеров, с которым я жил в одной квартире с тех пор, как издательство перестало оплачивать наши номера и сняло нам квартиру. Двухкомнатную квартиру, это уж само собой.
Нестеров продолжал пить, и все дни проводил или во сне, или в полузабытьи алкогольного угара. Если только не выходил в магазин за едой и очередной порцией спиртного. Я не вмешивался, мне было не до него. Пускай делает что хочет, лишь бы не мешал. И он не мешал.
И никто не мешал. Удивительно, но за все пять дней после пресс-конференции нас никто не беспокоил – кроме вездесущих журналистов. Вот те лезли просто как тараканы! И если бы не эффективная работа охраны отеля – мне точно не дали бы поработать. А потом меня с Нестеровым тихонько увезли, выведя через черный ход, так что папарацци остались с носом.
