– Коннер будет, по сути, вашим шофером, – сказала Лоубир, – однако поначалу вам придется справляться в одиночку. Коннер временно недоступен. Ему надо быть с Леоном на Аляске.
– А тетушки уже научились разбираться в тамошних причинно-следственных связях? – спросил Недертон.
– Нет, – ответила Лоубир, – но, учитывая, куда, по нашим оценкам, движется Юнис, это, возможно, не понадобится.
Она отпила «Перье» и с третьего раза отыскала ровное место на столе, куда поставить стакан.
– Почему? – спросил Недертон.
– Она становится собственными тетушками, – ответила Тлен.
– Но ведь они предсказывают там ядерную войну? Ваши, я хочу сказать.
– Да, считают этот вариант наиболее вероятным. – Лоубир встала, нагнулась за сложенной пелериной, расправила ее и встряхнула. – Вам пора приступать к уроку, – добавила она, вновь облачаясь в твид.
– Когда я туда отправлюсь?
– Мы еще не знаем, – ответила Лоубир. – Еще раз спасибо, что вспомнили про Мэдисона. Возможно, вы осуществили очень своевременный прорыв.
– Спасибо на добром слове.
Они проводили ее взглядами.
– Сейчас будет наплыв голодных посетителей. – Тлен взяла контроллер Недертона и встала. – Сюда. От людей подальше.
Недертон последовал за ней в менее освещенную часть пещеры.
– Может, достаточно? – спросил он через некоторое время, думая, что они уже наверняка под Хэнуэй-плейс.
– Вполне.
Тлен указала на тускло освещенный прямоугольник впереди и чуть выше. Там, лицом к ним, застыло в позе Витрувианского человека Леонардо да Винчи нечто условно гуманоидное, изображенное контуром на призрачной вертикальной плоскости с масштабной сеткой. Оно было длиннорукое, коротконогое, без головы на нечеловечески широких округлых плечах.
– Головы нет? – спросил Недертон.
– Не нужна, – ответила Тлен. – Камеры на плечах, спереди и сзади. На месте шеи можно установить что-то вроде турели.
– Зачем?
– В качестве орудийной платформы. – Тлен села на край песчаникового диванчика. – Разведка, ближний бой, медэвакуация. Садись. – Она указала на выступ позади себя.
Он сел. Свет, помимо того, что шел от дисплея, был тут такой же похотливо-красный, рассеянный.
– Горилла на роликах, – сказала Тлен.
– Какие ролики?
– У него ноги на колесиках, с электроприводом. На гладкой поверхности развивают огромную скорость.
Недертон оглядел безголового мезоморфа от супергеройских плеч до узкой, словно затянутой в корсет талии. Соотношение длины рук и ног наводило на мысль о человекообразной обезьяне.
– Ноги короткие.
– Но при этом довольно сложные. Колени гнутся в обе стороны.
Прозрачная плоскость с чертежом повернулась на вертикальной оси, показав фигуру в профиль. Та присела, как человек, торс остался неподвижным. Затем выпрямилась и снова присела, на сей раз коленями назад.
– Точно птица, – сказал Недертон.
– Пальцеходящее, – заметила Тлен, видимо в качестве поправки. – Два абсолютно разных набора походок в зависимости от местности, требуемой скорости и участия роликов. В случае роликов есть моторежим, скольжение и комбинированный.
– У него нет пальцев.
– Он весь – складной нож, – загадочно объявила Тлен. – Полезный инструмент доступен для мгновенного использования.
Фигура подняла ближайшую к ним руку и отогнула примерно два пальца и большой.
– Может воспользоваться любым огнестрельным оружием, – продолжала Тлен. – Имеет собственную систему лазерного наведения. Практически не промахивается.
– И кто-то сможет сфабить его в две тысячи семнадцатом?
– Уже готово. Когда мы их нашли, они сами почти сделали такого же. Мы добавили спецификации, которые они не сумели добыть, плюс немного наших собственных. – Тлен передала ему контроллер, усыпанный ровными рядами крохотных черных дырочек. – Надень, пожалуйста.
Верити лежала в темноте на порнодиване, во вкладыше от спальника, и слушала, как в спальне храпит Джо-Эдди.
Тульпагениксовские очки заряжались рядом на сиденье деревянного столовского стула. Джо-Эдди приметил его в мусорном контейнере на Четырнадцатой и утверждал, что это один из немногих уникальных образцов, избежавших покраски в лиловый цвет.
– Не спится? – спросила Юнис – едва различимый голосок из наушника. Он тоже стоял на зарядке, но рядом с головой Верити, на белом кожзаме.
– Как ты узнала, что я не сплю? – Верити придвинула ухо ближе.
Света в комнате не было, только дефисы индикаторов на разной электронике. Плотные черные шторы скрывали ночную иллюминацию Валенсия-стрит.
– У шурупов есть ночное видение. У тебя открыты глаза. Джо-Эдди спать не дает?
– Все не могу отделаться от мысли, что в «Тульпагениксе» вместо наших разговоров слышат какую-то твою выдумку. Что там слышат прямо сейчас?
– Ты жалуешься мне, как тут бывает жарко.
– Ты все это сочиняешь? Для них?
– Часть меня, видимо, сочиняет. «Жучки» не слышат меня, когда я у тебя в ухе, а сейчас я говорю тихо, не уловят. Но есть субсекундная задержка, которую, думаю, рано или поздно заметят.
– Как-то все очень сложно.
– Осуществимо, при должном бюджете. А Джо-Эдди здесь быстрее заново акклиматизируется.
– Зачем ты его вернула?
