— Вот с этим я согласен…
Обнаружить на своём пути хоть одно культовое сооружение, по внешнему виду напоминающее православный храм, им так и не удалось.
Может, в то время в Несвиже вообще не было таковых? А, может, нашим героям банально не хватило времени? Ибо только они забрались в самое сердце средневекового квартала, как наткнулись на грустного и растерянного Яшу Максимца, уныло бредущего навстречу.
— Разрешите обратиться, товарищ старший лейтенант?
— Ну…
— Я вас два часа по всему городу ищу!
— Что-то случилось?
— Товарищ нарком вызывают.
— Где он?
— Пьёт чай с Ядвигой Мечиславовной.
— Понял. Летим.
Лаврентий Фомич сидел на крыльце и что-то напевал на незнакомом и совершенно непонятном для его немногих слушателей языке. Когда скрипнула калитка, он мгновенно повернул голову на звук и громко расхохотался:
— Вы только посмотрите на них! Казалось бы, обвиняемый и обвинитель, по сути — палач и жертва. А ведут себя, словно неразлучные друзья-приятели. Бредут не спеша, вразвалочку, как будто не нарком их ждёт, а хрен собачий. Никакого уважения, никакой субординации!
— Виноват, товарищ старший майор! — вытянулся Савицкий. — Да если б мы знали, что вы вернётесь, ни за что не вышли б за пределы забора.
— Ладно… Прощаю… Как вёл себя подозреваемый?
— Нормально.
— Сбежать не пытался?
— Никак нет.
Поковырявшись немного в правой ноздре широкого носа, Цанава наконец поднялся со своего места и уставился на Яру:
— В подземелье сегодня полезем или уже завтра?
— Завтра воскресенье. Выходной.
— Тебя это не касается.
— Ну, если так, тогда начнём с самого утра.
— Осень на дворе. Темнеет рано, светает поздно. Раньше восьми утра нам в замке делать нечего.
— Значит, в восемь ноль-ноль на прежнем месте.
— Согласен. Да, кстати, как там Фёдор Алексеевич?
— Более-менее… Постойте, откуда вам известно, что мы проведывали его в больницу?
— От верблюда. Служба у меня такая!
Когда утром 1 октября Плечов, Савицкий и Максимец прибыли в назначенное место, там уже вовсю хозяйничали незнакомые люди, среди которых Яра ещё издали разглядел фигуру наркома Цанавы. Тот, как всегда, отличался фирменной физической активностью и без устали раздавал распоряжения то своим немногочисленным подчинённым, то воинскому командованию, сбившемуся в плотную кучку у той самой берёзы, под которой Плечов несколько дней тому назад обнаружил убитого Ивана Салова, то священникам, то каким-то незнакомым штатским лицам.
Подобравшись ближе, агент обнаружил… очередное тело, аккуратно положенное прямо на старую могильную плиту, вокруг которой и стояла толпа.
Конечно же это был Сидор Епифанович Бальбуза, точнее, его труп.
— Вот, выловили из пруда, — как бы оправдывался перед наркомом невысокий плотный красноармеец с узкими азиатскими глазами: может, киргиз, а может, казах.
Лаврентий Фомич свирепо сжал зубы и резко повернул туловище вправо, — в ту сторону, откуда только что подошла дружная компания.
— Явились наконец… — глухо пробурчал он, придавая голосу напускной строгости. — Не запылились!
— Мы люди пунктуальные. Взгляните на часы — без одной минуты восемь, — с максимальной вежливостью в голосе парировал Плечов.
— И как вам нравится такое безобразие?
— Так же, как и вам…
— У него отверстие от пулевого ранения. Прямо посредине лба. Кто, я спрашиваю, кто научил этого долбанного диакона так стрелять?
— Ну, не я же.
— Ох и дерзок же ты, Ярослав Иванович.
— Какой есть…
— Не по годам — прямо скажем! Не по годам! Но на то мы и поставлены советской властью, чтобы усмирять всякую не в меру разбушевавшуюся наглоту вроде тебя, — Лаврентий Фомич пробуравил Плечова испепеляющим взглядом и вдруг рявкнул: — Смирно!
Все моментально вытянулись в струнку. Ярослав тоже.
— Сегодня при помощи армии мы с вами будем прочесывать все закутки проклятого Несвижского подземелья до тех пор, пока не вытащим на свет Божий этого гадского крота в поповской рясе, ясно?
— Так точно. Я лично ничего против не имею, — отозвался Плечов.
Близился полдень.
Три группы военнослужащих срочной службы: одна — под командованием неразлучного тандема Плечов-Савицкий, вторая — Якова Максимца, третья — самого Цанавы, излазили катакомбы вдоль и поперек, но ничего из ряда вон выходящего там так и не обнаружили.
Каждый из участников вылазки прекрасно осознавал, что Пчоловский где-то здесь, рядом — следует найти лишь потайной ход, ведущий в его тщательно замаскированное укрытие — и тогда успех операции будет обеспечен на все сто.
Однако, как ни старались наши герои, их усилия оказались тщетными.
Около трёх часов дня все группы в очередной раз сошлись под Башней Убийцы, где нарком и объявил о своём решении прекратить поиск.
Красноармейцы построились и пехом отправились в казарму, под которую приспособили одно из хозяйственных помещений на околице города.
Савицкого и Максимца Цанава великодушно отпустил пообедать, а сам в компании Плечова отправился в больницу.
Леонтий Михайлович завистливо смотрел им вслед. Эх, такая статья сорвалась…
И хороший обед, на который он не без оснований, между прочим, рассчитывал — тоже.
