«…Привлечь кого-либо из моих знакомых не рискнул. Из числа русских надежных ребят пока не имею. Попытался поговорить с эстонцами, но никто из них об НТС ничего не слышал. Боюсь, что трудно будет кого-нибудь из них убедить в необходимости борьбы на стороне зарубежных русских, так как национальные интересы разные. Тут нужен какой-то другой лозунг. Во избежание неприятностей от создания группы воздержусь…
Да, будучи в Тарту, опустил несколько листовок в почтовые ящики. О случаях закрытия церквей мне ничего не известно, — добавил Калью, вспомнив про некоторые вопросы, заданные ему энтээсовцами. — Никаких приготовлений к войне не заметно. Слышал, что в Таллинне и других городах проходили учения по ПВО, а больше ничего…»
Интересно, как отреагируют «солидаристы»? Отреагировали быстро. В декабре 1963 года в эфире на волне радиостанции «Свободная Россия» прозвучало их обращение к своему агенту.
Записав четко произносившиеся далеким диктором цифры, Калью быстро расшифровал текст и усмехнулся: смотри, чего хотят господа «солидаристы»! Ведь думают всерьез, что ведут борьбу, которая в будущем поможет им свалить советский строй!..
«Ревштаб — Гуннару. Твое последнее сообщение мы получили. Спасибо за присланные соображения. Твое предложение действовать в местных условиях под другим лозунгом мы принимаем. Действуй, Гуннар, и помни: главное — это солидарность, сплочение и общая борьба всех групп нашего народа против Коммунистической партии…»
А назначение присланных денег вскоре выяснилось. Пришло в разных письмах, отправленных из Москвы и Ленинграда, еще двести рублей — на покупку хорошего радиоприемника. Энтээсовцы были очень заинтересованы в том, чтобы их радиообращения к Гуннару хорошо принимались адресатом.
Но и Эстер, начавшая следить за странной перепиской мужа (хорошо хоть, что не могла прочесть тайнописи, это Калью делал по ночам), однажды опять взорвалась:
— Нет, ты объяснишь мне все-таки, что это за друг такой у тебя обнаружился — Евгений Мишкин!
Калью выкручивался как мог, но при этом пыхтел и краснел — не умел врать жене.
Капитану Мялку пришлось вызвать молодую женщину для доверительной беседы.
Но что он скажет ей? С чего начнет?
Он мелкими шажками ходил перед Эстер по зеленой ковровой дорожке, собираясь с духом. «Какая красивая у него жена! — подумал о сидевшей у стола в мягком кресле стройной блондинке. — Впрочем, отличная пара, один другого стоят!..»
А Эстер с недоумением следила за явно смущенным офицером. Слышала, что он воевал в Эстонском корпусе (ее отец погиб в Курляндии — в составе этого корпуса), говорили люди и о внимательности главного в районе чекиста — к нему не боялись обратиться за советом даже в щекотливых ситуациях, но что этому человеку надо от нее, Эстер понять не могла. Переписка Калью с каким-то Мишкиным? Ведь ей тоже все это не по нутру…
А капитан Аугуст Мялк неожиданно сел перед нею в кресло и как-то по-доброму, ласково улыбнулся. Именно ласково, как давней знакомой.
— Гадаете, зачем я вас пригласил? Строите догадки насчет мужа, его переписки? Не стройте! Муж ваш — замечательный человек. Да вы это сами лучше меня знаете. Так ведь?
— Та-ак… — растерянно пробормотала Эстер.
— Вот и хорошо, что наши с вами оценки совпадают. Но я хочу сказать вам больше…
За окном давно стемнело, капитан Мялк зажег верхний свет, прошелся по кабинету, потом опять сел напротив женщины. Она с первых слов поняла, о чем пойдет речь, хотя изрядно испугалась. Как-то по-другому вдруг увидела своего Калью — не умеющего ничего скрывать от жены и все-таки годами хранившего в тайне от всех родных и близких опасную связь с настоящими врагами Родины, которые вполне искренне считают его своим надежным представителем в Эстонии.
— Ваш Калью — солдат невидимого фронта, — сказал на прощание уполномоченный КГБ, — и очень храбрый и умный солдат. От вас требуется не так уж много: не мешать ему выполнять свой долг, а раз вы посвящены в суть дела, то и оберегать его тайну. Государственную тайну. Мы на вас надеемся.
