«Ничего себе! Куда же смотрят Чаусов и его друзья? Страшно, если в стране будут рулить израильтяне, но не менее страшно, если такие вот "свои", не ведающие ни совести, ни чести… Эх, дали бы в руки пулемёт, перестреляла бы всю эту сволоту!»
А у майора появились новые вопросы:
– Так где же этот пресловутый компромат?
– В швейцарском банке. Там надёжнее, вы же сами видите, что здесь творится.
Обиделся.
– Не вам об этом судить! – и уже спокойнее: – И каково содержание тех документов?
– Сведения о каких-то банковских операциях, транзакциях… Но я в этом ничего не понимаю.
– Тогда зачем же они вам?
– Надеялась, что смогу выручить мужа из тюрьмы. Его свобода в обмен на компромат.
– Мой бог, ну до чего же вы наивны!
«Похоже, этот майор не такой бездушный солдафон, каким показался мне вначале – кое-что человеческое в нём осталось. Если не свяжет покушение и налёт с похищением Жосса и не начнёт копать, тогда ещё есть надежда выбраться без потерь из этой ситуации. Увы, Гастон тут не поможет».
Однако худшие предположения оправдались.
– Мадам! А вам не кажется, что слишком уж много разного рода инцидентов вокруг вашей незначительной персоны? Вы словно притягиваете их, как магнит. С чего бы это?
«Похоже, не всё ещё потеряно. Тут важно сменить акценты, перевести разговор на другую тему или заставить Переса признаться в том, что не столь умён, как может показаться».
– По-моему, вы сами уже ответили на свой вопрос.
– Не понял. Что вы имеете в виду?
– Так вы же упрекнули меня в наивности… Да, так оно и есть, теперь я в этом убедилась. И самым лучшим выходом лично для меня стало бы уничтожение компромата, тогда все от меня отвяжутся.
– Логичнее передать эти документы нам. Тогда мы сможем защитить…
– Ну что вы такое говорить?! А ещё майор… Гастон и то понимает, что я готова всем пожертвовать ради мужа. Нет, эти документы я приберегу, ещё есть надежда сторговаться с теми, кто засадил его в тюрьму.
Перес больше не настаивал на продолжении разговора. Ну а Гастону уже не до Элен – ему предстояло выслушать ещё немало слов от представителя вышестоящей организации, да и от своего начальства получит на орехи.
Итак, полковника вроде бы удалось переиграть. На самом деле, это локальная победа – куда важнее, что Элен узнала кое-что об этой «тайной армии», выполняющей заказы нуворишей. Интересно, Чаусову что-нибудь известно о таких головорезах?
Вечером связалась, однако ответ бизнесмена немного удивил:
– Вы понимаете, мы не можем запретить крупным компаниям пользоваться услугами ЧОПов или создавать свои подразделения того же профиля. Покончить с преступностью государство пока не в состоянии, вот и приходится мириться с подобными организациями. Однако «частными армиями» их назвать нельзя. Где армия, а где сотня бойцов, хотя и хорошо обученных.
– Но если нарушается закон…
– Во-первых, это ещё надо доказать. А во-вторых, если они совершают преступления за пределами России, то это вне нашей юрисдикции.
В общем, понимай, как хочешь – то ли Чаусову на всё на это наплевать, поскольку безопасность его бизнеса обеспечивают российские спецслужбы, то ли он лукавит, потому что сам не прочь воспользоваться услугами этих «нелегалов». Всё это грустно, но поделать ничего нельзя. Можно лишь задать вопрос:
– Вы не могли бы узнать, что там с пленником?
– Это кто такой?
– Достаточно сказать слово «пленник», и там поймут. Поверьте, это очень важно! Дело в том, что у них есть «крот», он может быть связующим звеном между пленником и кем-то из наших фигурантов. Если это будет доказано, тогда появится убойный аргумент, которого так не хватает.
– Ладно, я попробую.
Ну что ж, хотя бы так. А то ведь может угаснуть последняя надежда.
– И что, никаких подвижек наверху?
– Да нет, пока всё тихо, – и тут словно бы вспомнил: – Впрочем, есть одна новость, радостная или не очень, это как кому понравится. Завтра о ней сообщат… В общем, известный вам фонд «Благо» приказал долго жить.
– Ликвидировали?
– Да нет, нашли нового хозяина и сменили название. Теперь с нашей «жертвой» он никак не связан.
«Вот оно как! Идельсона вывели из-под удара, а дело решили спустить на тормозах». Элен поняла, что никакой компромат ей не поможет – простят и олигарха, и того, кто к нему благоволил, получая за это солидные подачки. Проблема в том, что юридически всё вроде бы чисто, никак не подкопаешься, а морально-этическая сторона не волнует никого.
Егор для них – это совсем другое дело. Фактически никаких преступлений он не совершал, но переступил черту, за что неизбежно следует суровое наказание. Всё потому, что подверг сомнению ту самую мораль, на которой и держится власть в любой стране, от России до Америки.
